Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 64 – Виктория Малавийская

— Ты как будто радуешься, — Уитмор хохотнул, крепче прижимая её к себе.

— А почему бы и нет? — Эвелин лукаво улыбнулась, откидывая голову ему на плечо и вслушиваясь в очередной приглушённый стон за дверью. — Знаешь, милый, есть особый шарм в том, чтобы слышать, как человек, ещё вчера считавший себя героем, ломается по-настоящему. Не эти жалкие всхлипы испуганных девчонок, а вот такой, мужской, отчаянный крик. У-ф-ф-ф, боже… Тот самый момент, когда до него доходит, что он обречён. Я такое слышала не раз, но каждый раз это… — она зажмурилась, слегка приоткрыв рот, — восхитительно…

— Может, хватит слушать чужие развлечения? — Уитмор притянул её ближе, жарко выдохнув в ухо. — Пойдём лучше устроим своё!

Эвелин рассмеялась, кусая сосок Уитмора через облегавшую тело футболку.

— Пожалуй, — согласилась она, — только дай мне ещё пару минут послушать… О, обожаю!

* * *

В это самое время наверху — у фасада галереи «Эшкрофт» на Пятой авеню — бесшумно один за другим останавливалась вереница тёмных автомобилей. Из них выскальзывали фигуры в чёрной тактической экипировке — бронежилеты, глухие шлемы с прозрачными защитными масками, короткоствольные автоматические карабины, прижатые к плечу в готовности к немедленному применению. Территория вокруг здания оцеплялась молниеносно и слаженно: агенты рассредоточивались по периметру, блокируя все возможные пути отступления, пока штурмовая группа под командованием невысокого, крепко сложенного мужчины с седыми висками — специального агента Марвина Стоуна — бесшумно приближалась к входной стеклянной двери.

Стоун поднял руку, и дверь галереи распахнулась от одного мощного удара сапогом. Продавец Вайнер, дремавший за кассой после тяжёлой для него ночи, даже не успел подняться со стула — в следующее мгновение на его запястьях защёлкнулись наручники, а рот прикрыла чужая ладонь, обрывая любую попытку поднять тревогу. Вайнер не сопротивлялся, а лишь испуганно хлопал глазами, пока его выводили из зала мимо мраморной статуи и золочёных рам.

Основная группа устремилась дальше, к неприметной двери в глубине зала, а оттуда — вниз по узкой каменной лестнице прямиком к длинному подземному коридору с причудливым узором плитки и рядами железных дверей.

Операция разворачивалась стремительно и слаженно, отработанная до автоматизма сотнями часов учений. Агенты двигались вдоль коридора парами, синхронно выбивая одну дверь за другой мощными таранами, и следом за грохотом высаженного металла в комнаты врывались люди с оружием наперевес. Одну за другой из тёмных комнат выводили ошеломлённых девушек — кого-то заворачивали в одеяла прямо на месте, кого-то вели под руки, кого-то вовсе несли на руках.

В комнате Элис в этот час царила гнетущая, но до боли привычная тишина. Она сидела на краю своей кровати с бледным лицом, облачённая в новый комплект белья — на этот раз ярко-алого цвета, безупречно сидевшего на её миниатюрной фигуре, — и молча ждала очередного клиента, которого ей полагалось встретить отработанной улыбкой. Внутри у неё давно уже не осталось ничего, кроме механического ожидания.

И тут за дверью послышались шаги — торопливые, множественные, — а следом донёсся оглушительный грохот выбиваемой соседней двери. Первой реакцией Элис стал парализующий ужас. Грэйсон. Должно быть, Грэйсон что-то узнал, взбесился и теперь методично расправляется со всеми пленницами. Она вжалась в изголовье кровати, зажмурившись и готовясь к худшему. Однако сквозь толстую железную дверь до неё донеслись обрывки криков из соседних комнат — мужские голоса, выкрикивающие незнакомые прежде слова: «Федеральное бюро расследований! Вы свободны!».