Книга Груз с особой печатью, страница 6 – Александр Тамоников

— Пей, пей, — покивал Першин. — Тебе сейчас надо.

— Да я и так уже проснулся, — не очень уверенный в своем утверждении, ответил Глеб и отодвинул кружку подальше от носа. — Мне бы лучше чаю горячего.

— Сначала это выпей, а потом и чаю тебе нальем. А вернее, кипяточку с сахаром. Чай, как я понял, у Толика закончился. Так? — посмотрел Першин на Зубова.

— Угу, — подтвердил Анатолий.

Глеб снова поднес кружку ко рту, поморщился, но потом все-таки выпил ее содержимое одним большим глотком. Закашлялся. Горло и желудок обожгло огнем. Слезы брызнули из глаз. Глеб вытер их рукавом.

— Черт, — выругался он. — Зачем пить спирт? По какому такому поводу?

— Затем, что тебе это сейчас надо, — снова повторил Першин. Он помолчал, как показалось Глебу, сочувственно глядя на него, а потом продолжил: — Я приехал, чтобы отвезти тебя обратно в Сандомир. Будешь спрашивать зачем?

— Не буду, — буркнул Шубин, опустив голову.

— Тогда я вместо него спрошу, — заявил Зубов. — Может, кто-нибудь из вас объяснит мне, что случилось?

— Беда, Толик, случилась, беда, — вздохнул Першин. — Подробности я не имею права тебе рассказывать. Но так как ты друг Глеба, то скажу, что капитану вменяют в вину гибель половины группы и превышение командирских полномочий, а также нарушение устава.

— Фью, — присвистнул Зубов. — Что-то я не верю во все эти бредни. Не мог Глеб…

— Мог, — прервал его Шубин. — Я действительно виноват в гибели ребят. Если бы не мои действия и не принятое мной, как командиром, решение, то вероятность того, что случилось, была бы сведена к минимуму… Может быть, все остались бы живы…

— А может, и не остались, — прервал его Першин. Он положил руку на плечо Глеба и добавил: — Как бы там ни было, а я поступил бы на твоем месте точно так же. Но моего мнения в этом случае никто не спрашивает. А зря.

Помолчали. Зубов забрал из рук Глеба кружку и налил в нее кипяток, кинув в него пару кусков сахара. Размешал и подал кружку обратно, прибавив к ней изрядный кусок хлеба.

— Поешь, — сказал он Глебу. — Я бы тебе горячего принес с кухни, да, наверное, не успею уже…

— Успеешь, иди, — кивнул Першин. — А мы пока поговорим.

Анатолий, позвякав котелками, ушел.

— О чем говорить, когда и так все ясно, — заметил Глеб, вставая с лежака. — Мне бы переодеться. А то хожу как пленный фриц. Сил не было вчера даже снять с себя эти тряпки, — говорил он, снимая с себя шинель и немецкое обмундирование.

— У тебя хоть есть во что переодеться? — поинтересовался Першин.

— Полушубок пришлось оставить в санях у поляков, — ответил Шубин. — Ничего, у меня тут еще шинель есть. На время сойдет. Не знаю только, много ли у меня осталось этого времени, — усмехнулся он и, махнув рукой, добавил: — Да теперь уже все равно.

— Что за поляки? — поинтересовался Першин. — Может, расскажешь, как у вас там все получилось? Я всех подробностей не знаю.

— Их пока никто не знает, кроме меня и тех, кто со мной вернулся, — снова усмехнулся Глеб. — Что ж, слушайте подробности…

Он рассказал майору все, как есть, не утаив ни одного слова или эпизода, а в конце добавил:

— Не мог я иначе поступить. Поэтому если решат, что виновен, то понесу наказание спокойно, оспаривать не буду.

— Да, дела, — покачал головой Першин. — Теперь, после того, что я услышал, тем более скажу, что на твоем месте я поступил бы так же.