Книга Груз с особой печатью, страница 58 – Александр Тамоников

Остальные, собравшись под навесом и потрясенные случившимся, молчали. Молчал, хмуро глядя на дорогу, по которой умчались бандиты, и Шубин.

— Как же так получилось-то? — Лешаков посмотрел на Глеба.

Тот молчал какое-то время, осмысливая произошедшее, потом сказал:

— Это я во всем виноват. Не надо было мне отлучаться с поста. Было тихо, и я подумал, что пять минут лошади и без присмотра постоят. Надо было мне не отходить от лошадей до того времени, как меня сменят…

— Да чего уж там. — Лешаков тоже опустил голову и стал смотреть на снег под ногами. — Нам и самим надо было об этом подумать. Да кто же знал…

Выдрин, который тоже в какой-то степени винил себя в произошедшем, сказал:

— Мы все виноваты, это факт. Не подумали, что надо было не одному, а хотя бы двоим охрану нести. Хотя и знали, что в поселок наведываются бандиты. Поэтому нечего тебе, Глеб, винить себя одного. Все хороши.

Его поддержали и остальные, но, как Шубин подумал, только для того, чтобы его утешить. Он сказал:

— Нет, я виноват один. Я, как командир, должен был все предусмотреть. — Он опять помолчал и твердо уже добавил: — Теперь я останусь тут, в поселке, и пока не верну лошадей и все, что было в волокушах, вниз не спущусь.

— Не дури, капитан, — сказал подошедший к ним Карелин с фонарем. Он слышал слова Глеба и, подойдя к нему вплотную, повторил: — Не дури. Если уж на то пошло, то и мы все должны остаться. — Он серьезно и даже строго посмотрел на всех и продолжил: — Мы с самого начала знали о беглых солдатах и что они терроризируют местное население. Знали? — Снова посмотрел он на всех.

— Знали, — ответил за всех Семен Чучалов.

— Думаешь, Глеб, я не видел, что ты маялся оттого, что не мог предложить нам с самого начала попробовать избавить местных жителей от этих, так сказать, партизан наоборот? Видел я и понимал тебя. Чисто по-человечески это было бы правильным поступком.

— Я уже один раз поступил чисто по-человечески! — не выдержав сочувственных взглядов, сказал Шубин. — Мне дали понять, что я прежде всего капитан Красной Армии, а потом уже человек. И я… я…

— К черту все твои оправдания! — не дал ему договорить Карелин. — Если уж на то пошло, то я тут старший по званию и отвечаю за все я, а не какой-то там капитан, которого хотя и выбрали командиром, но только формально и на время. Это — раз. Во-вторых, я тоже не могу спуститься вниз и смотреть раненым бойцам в глаза, когда все медикаменты, весь перевязочный материал и все инструменты, необходимые для операции, были похищены какими-то недобитыми голодранцами, а я ничего не предпринял, чтобы этого не допустить. Так что я остаюсь тоже. Заодно помогу местным жителям избавиться от этой напасти на их и без того несчастные головы, — уже спокойнее добавил доктор и снова осмотрел всех стоящих рядом с ним.

Установилась тишина, и были слышны только завывание и свист ветра. Но длилось такое безмолвие ненадолго. Глеб, чтобы разорвать тягостное молчание, спросил Карелина:

— Как там Жаров?

— Нормально. Ранение неопасное. Кость не задета, а пуля хотя и застряла в плече, но вынуть ее можно без всяких проблем. Сейчас возле него Надя. Но его придется все-таки утром прооперировать. Ивану нужны будут хотя бы сутки, чтобы он смог прийти в себя. Поэтому наш поход вниз в любом случае откладывается на неопределенное время.