Книга Безмолвный перевал, страница 78 – Александр Тамоников

Смотреть на корчи было страшно, потому что распластанная мышь походила не на грызуна вовсе, а на… человека… Из школьной программы по зоологии Богданов вынес калейдоскоп бессвязных знаний, в котором места рукокрылым как-то не нашлось. Зато потом, по прошествии многих лет, один знаток дикой природы, охотовед, делясь навыками выживания в лесу, поведал полковнику между прочим поразительный факт. Оказывается, летучие мыши состоят в родстве не с полевками да крысами, а с обезьянами. Тем же вечером, едва смеркалось, охотовед отловил нетопыря и, тыкая в трепыхавшуюся зверушку коротким пальцем, показал сходство в анатомии ночного уродца и человека.

Оттого сейчас видеть мучения той крохи было столь неприятно и болезненно. Мозг, осмысливая жестокую картинку, подменял в ней маленькое животное хрупким ребенком. Богданов поежился и отвернулся. Стены ущелья сдвинулись, тени сгустились.

— Что стряслось? — закричали из второй машины.

— Рядом пещеры, — твердо произнес Сирдар, и полковник перевел его слова товарищам.

Проводник не ошибался, мышь и москиты свидетельствовали о близости подземных каверн, размытых в толщах мергеля. Почти каждая пещера в этой части Афганистана опасна, независимо от горного хребта, в который вгрызается. Соединенные между собой, они усилиями моджахедов превращены в убежище и транспортную сеть одновременно. На поверхности, через горные перевалы, перевозятся далеко не все грузы. Немалую их долю переносят в мешках на собственных спинах глубоко под землей.

Богданову довелось побывать в недрах одной из пещер, которую он зачищал вместе со спецназом ГРУ. Мрачное, пугающее место. В сложнейшем переплетении ходов и помещений причудливым образом сочетались жилые комнаты, полевая кухня, вместительные склады, доверху набитые оружием и боеприпасами, военный штаб.

Наибольшее впечатление на полковника произвела камера пыток, расположенная поблизости от штаба, чтобы командир мог быстро получать информацию от пленников. Казалось, пыточная дышала средневековой дикостью и безжалостностью. Лучи фонариков повсюду — на полу, стенах, потолке — натыкались на широченные багровые пятна. От вида цепей, веревок, металлических крюков и гирь мороз пробирал по коже. Под потолком подвешены двое сарбазов. Бездыханные, зверски истерзанные, погибшие столь же мучительно и бессмысленно, как та летучая мышь на дне ущелья.

И самое отвратительное — оба в форме рядовых. Полковник бы понял применение жестоких пыток к офицеру, потому что офицер всегда располагает какой-никакой информацией. Но много ли способен рассказать рядовой? Мальчонка толком не в курсе, в какое село направится его взвод завтра. В этом правда войны: рядовой никогда ничего не знает, он идет, куда велят, и делает, что велят. Так зачем парнишку пытать, да еще столь изощренно?

Ответ предельно прост, чем и страшен: из кровожадности.

Тогда-то Богданов со всей полнотой осознал, что мятежники, которых афганцы назвали нейтральным словом «душманы», то бишь «преступники», — хуже, чем просто преступники, это нелюди, сборище полоумных садистов, готовых ни за что загрызть и растерзать любого на своем пути.

Разве на Западе этого не видят, накачивая головорезов оружием? Прекрасно видят. Недолог союз двух банд — европейско-американской и афгано-пакистанской. Очень скоро «господа партнеры» перегрызутся, и Восток опять захлестнут волны крови, куда более высокие, чем сейчас. Но финансовая олигархия в Нью-Йорке, Лондоне и Базеле не останется в накладе, она умеет извлекать выгоду как из худого мира, так и из доброй ссоры. Ей на руку, когда есть с кем воевать, ведь война для нее — бизнес, значит, прибыль. А следующий за войной кризис — это всегда разорение «слабых» и обогащение «сильных», то есть подлых и беспринципных. Поэтому сейчас Запад сознательно взращивает врагов нам и себе.