Книга Безмолвный перевал, страница 76 – Александр Тамоников

— Балох не велел мне ходить по игорным домам. Мы с ним в руинах встречались.

— В руинах? Ха! Это правильно, от лишних глаз подальше. Но Балох напрасно осторожен. Или он тебя азартным считает, а? Боится, ты все деньги спустишь, да? — Сирдар залился громким смехом, затем, отсмеявшись и проглотив слюну, сказал обыденным тоном, словно обсуждал погоду: — В некоторые места шурави, как и белуджам, лучше не ходить. Рискованно. Причем не только из-за душманов, сарбазы тоже хороши.

Он вновь заговорил об опасности со стороны правительственных войск, и с ним не поспоришь. Что творится в голове у сарбазов, понять иногда трудно. Не раз и не два они ни с того ни с сего открывали огонь по нашим, а ведь русских не перепутать с моджахедами. Ну, разве что Дорохина с его узбекской бородой. С чего вдруг? То ли среди «зеленых» немало сторонников моджахедов, то ли…

Богданов полагал, что подобные инциденты — попросту нервный срыв. Армия измотана и утомлена затянувшейся, кажущейся бесконечной войной. Жутко устав, солдаты желают прекращения боев любой ценой, в том числе ценой поражения, отчего люто возненавидели и правительство, и полезших в чужой огород «шурави», оттягивающих падение новой власти.

Солдату нужна победа. Эй, полководец, в лепешку расшибись, но бойцов своих к победе приведи! И тогда они любой твой приказ выполнят и жизни своей щадить не будут. Сложится под твоим началом армия отважная и дисциплинированная. Если же ты топчешься на месте, резину тянешь и, вместо того чтобы победу завоевывать, играешь в политику, то армия сделается неуправляемой.

Во-первых, опытные бойцы и командиры выходят из строя — кто в госпиталь, кто в землю отправляется. Во-вторых, оставшиеся перегорают, утрачивают веру в победу, проникаются неуважением к командованию. Они либо вяло воюют, из-под палки, либо увольняются, либо дезертируют. В-третьих, при затянувшейся войне в армию приходится набирать уже не отличные кадры, а кого попало. Сброд слушаться и жизнью жертвовать не станет, это саботажники и мародеры.

Сказывается в немалой мере и финансовый фактор. Враги Апрельской революции еще в 1978 году установили таксу за убийство солдата армии ДРА в размере пяти тысяч афгани. Сегодня вроде платят около семи тысяч. За голову офицера тридцатку могут подкинуть, за подрыв танка так и вовсе отстегивают стольник. Штаты на терроризм не скупятся, золото сыплют на головы бандитов. А каково жалование «зеленых»? Копейки. То-то же! Желанию воевать взяться неоткуда.

Не стоит забывать и того, что сарбазам приходится стрелять по своим. Пускай мятежники, пускай разных племен, но все-таки пуштуны-единоверцы.

У советского солдата Афган в печенках сидит, так что нетрудно представить, какое отвращение от этой войны испытывают местные. Вот так выглядит усталость армии. Она выдохлась, обескровлена и деморализована.

На лицо полковнику упала тень, «уазик» вкатился в ущелье Гхазиз. Скалистые стены, нависающие над дорогой, высокомерно оценивали путников, решая, достойны ли гости пройти дальше. Слоистые породы, изрезанные трещинами, напоминали старую, истрепанную карту, где каждая линия — след древних катаклизмов. Свет здесь скуп, отчего создается причудливая игра теней, из-за которой углубления в скальном массиве превращаются в удивленно распахнутые черные пасти. Солнце, даже в зените, едва пробивается до усыпанной округлыми голышами тропы, бросая на камни тусклые, холодные блики.