Книга Безмолвный перевал, страница 20 – Александр Тамоников

Окна на внешних стенах небольшие, часто расположены высоко или под углом — это не каприз строителей, а необходимость. Такие окна сокращают поступление жара, но при этом пропускают свет. Входы в дома обращены во внутренний двор, а не на улицу, создавая ощущение уединенности даже в самом густонаселенном квартале.

В целом же чем дальше блуждаешь по улочкам, тем больше замечаешь деталей, говорящих о приоритете приватности. Окружающие дома высокие глухие ограды не только защищают от зноя и ветра, но и скрывают семью от посторонних глаз. Оттого, наверное, местные дувалы визуально сливаются в сплошные, глухие стены, однообразные, тянущиеся в бесконечность и тем самым оформляющие унылый городской лабиринт. Стоит глянуть за те из них, что относительно невысоки, и увидишь разложенные во двориках ковры, кувшины, мебель, а также детей, играющих в тени стен. И конечно, дворик — царство женщины, здесь она свободна, не скрывает лица и фигуры, наводит порядок, дает распоряжения малышне и пилит мужа.

В некоторых дворах уютно, несмотря на обилие имущества, в других кучи вещей создают впечатление захламленности. Всегда ли опрятный вид зависит от стараний хозяйки дома? Вряд ли, нередко сказывается удачное или неудачное размещение дома-кубика внутри прямоугольника, образованного дувалом.

Узкие улочки, по которым шел полковник, тоже придуманы не по прихоти. Их ширина рассчитана так, чтобы стены домов создавали постоянную тень, делая прогулку более комфортной даже в полуденный зной. Но таких улочек немного, ведь исторически города создавались не для комфорта, а ради торговли, поэтому большинство дорог достаточно широки, чтобы по ним проехала арба, что в наши дни позволяет разъезжать в Гиришке на автомобиле. Асфальта нет, под ногами — утрамбованная земля, местами усыпанная мелким гравием. Газонов и клумб тоже нет, сады на Востоке — роскошь, создаваемая тяжелым трудом лишь вблизи дворцов, мечетей и медресе. Вот она, суровая реальность пустынного климата. Но даже в этой аскетичности Богданов находил некую красоту, ведь простота поселения подчеркивала связь человека с неласковой афганской землей.

Местами однообразие городского ландшафта нарушали здания, отличающиеся от остальных. Фасады выкрашены в белый цвет, конструкции крыш выглядят более сложными. Это современные постройки: школа, медицинский центр или административное здание. Они словно пришельцы из другого мира, контрастирующие с традиционной архитектурой. Но даже эти здания стараются адаптироваться к местным условиям: у них толстые стены, небольшие окна и плоские крыши. Знак постепенного слияния традиций и современности, который можно увидеть во многих афганских городах и поселках.

Богданов неплохо изучил Гиришк, отчего более не замедлял шаг, не разглядывал дувалы и здания по сторонам, хотя временами испытывал желание впитать местную атмосферу, насладиться знакомыми ритмами, текстурами, балансом света и тени.

До полудня было далеко, земля не успела прогреться и не дышала зноем, но солнце уже обильно заливало ослепительно-белыми лучами городок, включая эту широченную, нескладную постройку с облупившимися стенами. Ни вывесок, ни надписей на обшарпанной двери, но они и не требовались. Внутри, как твердо знал каждый горожанин, разместилась главная чайхана города, где заправлял плечистый Марзук, сын толстого Арифа, давно отошедшего от дел и теперь приходившего в свое заведение лишь потрепаться с постоянными посетителями, с которыми много лет водил дружбу.