Книга Моя русская княжна, страница 84 – Арина Теплова

— Николай?

Недоуменно уставившись на мужчину, я поняла наконец, кто это! Это мой брат, Николай Шаховской, которого все считали погибшим уже более восьми лет. Он пропал на Кавказе во время набега горцев, и все думали, что он упал в ущелье во время боя и разбился. Его тело так и не нашли. Так много раз твердил мой отец за последние годы.

А он оказывается был жив? Но что он делал здесь, в Османской империи?

И тут меня накрыло видение.

Я увидела весенний сад и то, как я качаюсь на белых качелях. Смеюсь и отталкиваюсь от земли ногами в шелковых туфельках. На мне длинное летнее платье с кружевом. Я еще совсем девочка, а рядом с качелью стоит Николай — молодой и красивый, с непокорными русыми вихрами. Он что-то говорит мне ласково, а я отвечаю.

Мимолетное видение прервалось. И я поняла, что только что видела воспоминание прежней Александры.

И да, в этом видении был тот самый мужчина, что сейчас сидел передо мной. Только теперь он был обросший, с густой короткой бородой и постаревший, с морщинами под глазами и потухшим взглядом.

— Отчего я сразу не узнал тебя, сестренка? Ты же почти не изменилась, черты лица все те же, — начал радостно говорить Николай и схватил мои плечи руками, ощупывая и рассматривая меня все более тщательно. — Наверное, в темноте не разглядел. После ранения мое зрение уже не то.

— Боже… это просто какое-то чудо, что ты жив!

— Нет, чудо — то, что ты здесь! — воскликнул он. — Если бы ты знала, сколько раз я просил Бога увидеть тебя, и отца, и родину. Смотри!

Он полез за ворот рубахи и вытащил небольшую веревочку, висевшую на его шее. А на ней была серебряная ладанка — небольшая, овальной формы, а на ней изображена Богородица с младенцем.

— И у меня такая же! — воскликнула я и тут же достала со своей шеи тот же серебряный образок, только на серебряной цепочке.

— Верно. Батюшка надел мне его при рождении, как и тебе, Саша.

Я замерла, смотря на его вещицу и на свою: они были похожи как две капли воды. А потом я увидела, как по щеке Николая катится слеза. Я и сама растрогалась, ощущая, как щиплет глаза от слез. Да, я никогда не видела брата раньше, он и не был мне по-настоящему братом, но отчего-то осознание того, что здесь, в чужой стране, где меня считали врагом и охотились за мной, я нашла родного человека, было так трогательно и прекрасно.

Не сдержавшись, я бросилась к нему на шею и обняла его. Он тоже крепко обнял меня. И, наверное, минуту мы сидели так, прижавшись друг к другу и вдыхая запах друг друга. А точнее — родного человека.

— Завтра ты должна ехать дальше, обязательно! Ты слышишь меня? — заявил Николай. — Передохнешь и поскачешь дальше. Я плохо знаю дорогу отсюда, но знаю, что русские уже подошли к Филлиполю.

— Но мне надо в Плевну.

— Это дальше. Филлиполь ближе на двести верст. Ты за сутки доскачешь на своей лошади. Я дам ей поесть лучшего овса и почищу ее. Она отдохнет за ночь, и завтра ты поедешь.

— Хорошо, Николай.

— Расскажи мне, как ты попала к туркам?

Мой рассказ был кратким и печальным, каждое слово давалось мне с трудом. Я не знаю, отчего мне хотелось поведать совсем незнакомому мне человеку свою историю, но я не могла сдержаться. Какое-то внутреннее чувство твердило мне, что я могу довериться Николаю, полностью отдать себя в его руки. И он поймет, и не осудит. Да, я совсем не знала брата настоящей Александры Шаховской, но отчего-то чувства тепла и любви, как к родному человеку, каким-то непонятным образом передались мне от нее. Именно это я ощущала, когда сейчас смотрела на мужчину.