Книга Чужак и не его Сновидица, страница 78 – Рина Белая

— Пожалуйста… вы же знаете его… вы держали его на руках, когда он только родился… Госпожа, я вас прошу… заберите с собой моего сына…

В углу снова закашлялся мальчик – слабее теперь, почти без сил.

Леди Уолл посмотрела на меня.

Я почувствовала, как внутри что-то обрывается.

— Я не могу, – прошептала я одними губами.

Я только что вытащила чужака из подземного механизма. Меня до сих пор мутило после пережитого. Я понимала: жалость сейчас обернется для меня новым долгом в будущем. Чужак возьмет плату за каждую спасенную мной жизнь. И возьмет сполна.

Женщина замерла. Просто смотрела на меня так, будто не сразу поняла смысл слов. Потом перевела взгляд обратно на леди Уолл.

— Госпожа…

Леди Уолл выглядела так, словно ей физически больно стоять здесь и ничего не делать. Но она молчала.

— Возьмите меня за руку, – сказала я, обращаясь к леди Уолл. – И не отпускайте, как бы плохо вам ни стало.

Она кивнула.

Как только ее пальцы сомкнулись на моем запястье, я призвала тьму. Она поднялась из углов погреба, из щелей между камнями, из самой глубины сна. Свет масляного фонаря начал меркнуть. Контуры бочек расплывались, лица людей растворялись в сумраке. Пол под ногами становился зыбким, будто мы уже стояли не в погребе, а на краю чего-то бесконечно темного.

Я видела, как женщина снова опускается рядом с сыном на колени. Как гладит его влажные волосы дрожащими пальцами. Как мальчик опять заходится кашлем.

И вдруг поняла, что не могу.

Не могу оставить его здесь.

Если я сейчас уйду – этот мальчик умрет.

Тьма уже почти стерла очертания погреба, когда я резко обернулась и протянула свободную руку к женщине.

— Давайте сюда ребенка.

Она замерла, не поверив.

— Что?..

— Быстро! – выдохнула я.

Женщина захлебнулась рыданием. Потом подхватила мальчика на руки и почти бросилась ко мне. Осторожно вложила в мои руки его пугающе легкое, горячее тело и отступила на шаг.

— Зарница милостивая…

Больше я ничего не услышала.

Темнота сомкнулась вокруг нас.

Я едва удержала мальчика на руках.

Его тело оказалось пугающе легким и одновременно невыносимо тяжелым. Голова запрокинулась мне на плечо, сиплое дыхание рвалось у самого уха. Мальчик дернулся в моих руках, закашлялся, и я прижала его крепче, почти не чувствуя собственных пальцев. Леди Уолл что-то сказала, но ее голос утонул в пустоте перехода, а потом она сжала мою руку так сильно, что я уже знала: останутся синяки.

Только потом я почувствовала боль в коленях.

Тьма неохотно отступила, оставляя после себя дрожащий свет лампы, темные книжные полки, погасший камин, письменный стол, запах сандала и дорогого табака. Я сидела на полу, согнувшись над мальчиком, и все еще крепко держала его на руках.

Леди Уолл сидела рядом со мной на коленях.

— Мама?..

Этот звук едва ли можно было назвать голосом, скорее тихим, хриплым выдохом.

Я подняла глаза.

Гэвин стоял у стола. Одной рукой он держался за спинку кресла, будто без этой опоры не удержался бы на ногах. Лицо у него было серым от бессонницы, волосы растрепаны, ворот рубашки расстегнут.

Леди Уолл подняла взгляд.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

Потом она медленно и тяжело поднялась, будто тело только сейчас вспомнило, сколько дней провело на холодном каменном полу. Гэвин сделал шаг к ней и обнял.