Книга Чужак и не его Сновидица, страница 34 – Рина Белая

Он устроился удобнее. Его вторая рука скользнула под мою подушку, и моя голова невольно приподнялась, оказавшись ближе к его плечу.

Я попыталась отстраниться, упираясь локтем ему в живот. Бесполезно. Под рукой было не живое тело, а словно камень – твердый, неподвижный, не реагирующий на мои усилия. Он лишь сильнее притянул меня к себе, окончательно уничтожая и без того невозможное расстояние.

— Лежи спокойно.

— Вы обещали «держать», – прошептала я, с трудом подбирая слова. – А не… прижимать.

— Не вижу особой разницы.

— Разница есть. В первом случае я смогу уснуть. Во втором… – я сглотнула, – если буду думать, что вы замышляете что-то недоброе, я не сомкну глаз. А без сна не смогу вернуть вас в Арен.

В темноте раздался короткий сухой смешок, и это движение я почувствовала кожей, спиной, всем телом.

— Не льсти себе. Такие, как ты, меня не привлекают. Слишком бледная, слишком костлявая. И пахнешь ты… страхом и пыльными книгами. Ты для меня – ключ. Ключ от двери, которую нужно открыть. А ключи не целуют. Их крепко сжимают в ладони, чтобы не потерять.

Его слова ударили тихо, но точно. Я не ответила, даже не попыталась. Только сильнее стиснула зубы, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой, болезненный узел.

Магистр Дорн, который годами пытался вскрыть мой дар и разобрать его по частям.

Килан, заглядывающий в глаза лишь затем, чтобы выудить ответы.

И теперь – этот чужак, для которого я всего лишь вещь.

Я закрыла глаза и уткнулась в подушку, позволяя этой боли пройти сквозь меня и осесть где-то глубоко – там, куда никто не доберется.

Я понимала: мне нужно уснуть и как можно скорее. Каждая минута наяву казалась предательством по отношению к профессору Уоллу и приближала нас к тому моменту, когда чужак окончательно потеряет терпение. Но тело не слушалось, а сознание оставалось пугающе ясным. Я слишком долго приучала себя спать мало и урывками.

Я замерла, прислушиваясь к живому теплу за спиной. Чужак дышал ровно и глубоко; казалось, он крепко спит, но я все равно чувствовала себя зажатой в тисках. Я осторожно, почти незаметно попыталась отодвинуться к стене, чтобы освободить хоть немного места, и тут же вздрогнула: его пальцы на моем боку мгновенно напряглись. Через секунду он, словно спохватившись, ослабил хватку, но руку не убрал.

— Слишком светло, – тихо сказала я, глядя на стену, где дрожали тени от лампы.

Ливия на соседней кровати шумно вздохнула и погасила свет.

Кажется, этой ночью никто из нас не уснет, – подумала я и закрыла глаза.

Мысли сами собой устремились к профессору. Я повторяла про себя: Гэвин Уолл. Долина Арен. Снова и снова, пока слова не начали расплываться, теряя смысл и превращаясь в одно тягучее, упрямое желание – дотянуться.

Когда сознание, измученное страхом и одиночеством, наконец провалилось в сон, внутри вдруг стало странно тихо. Жар чужого тела просочился под кожу и растворил дрожь. Образы Гэвина поблекли, вытесненные ритмичным, ровным дыханием у моей макушки. Мне впервые за долгое время показалось, что я больше не «ключ» и не «проводник», а просто замерзшая девушка, которую наконец согрели. Мне было так спокойно, так безопасно, как не бывало за все девять лет, проведенных в этих стенах. Где-то в глубине души шевельнулось тихое желание стать еще чуточку ближе, хотя ближе уже некуда. Казалось, если я смогу слиться с этим теплом, никакая тьма мира снов меня больше не коснется.