Книга Чужак и не его Сновидица, страница 304 – Рина Белая

В общем, из всех правителей мне достался самый ужасный.

Но это беспокоило меня меньше всего.

Куда сильнее меня в последнее время мучила тема детей.

Чем дольше я жила в Иркалле, тем болезненнее становились любые разговоры о них, а после того, как выяснилось, что Лилла беременна, от этой темы уже хотелось бежать.

После той ночи прошло совсем немного времени, и стало ясно, что она носит ребенка Хранителя Истины. Ребенка Ивена Арклея. Я долго пыталась уложить это в голове и, кажется, до сих пор так и не смогла.

По-настоящему страшно стало позже, когда Лилла начала слабеть. Ребенок рос, медленно разрушая ее изнутри. Она быстро худела, под глазами залегли темные тени, из носа все чаще шла кровь. Иногда посреди нашей беседы Лилла вдруг сгибалась от боли так резко, что у меня сердце уходило в пятки.

Она почти перестала выходить из пещеры. В хорошие дни доходила до ближайшего моста. В плохие несколько шагов до воды отнимали у нее почти все силы.

Шед все это время оставался рядом.

Лилла проклинала его, выгоняла и требовала разорвать эту проклятую привязанность. Когда заканчивались слова, в ход шла тьма. Однажды я увидела Шеда, буквально вываливающегося из ее пещеры. Окровавленной ладонью он держался за стену. На груди расползались сразу несколько темных пятен, кровь стекала по животу, а через пару шагов он согнулся и харкнул ею прямо на камень. Лилла ударила вслепую, сразу несколькими лезвиями. Одно прошло совсем рядом с сердцем. Шед медленно выпрямился и ушел залечивать раны.

А через несколько дней я снова встретила его в переходе с Лиллой на руках.

По свежей крови на его груди легко было понять, как началась их очередная встреча. И все равно он нес ее к озеру, на мост или туда, где ей когда-то нравилось бывать. Лилла лежала у него на руках с закрытыми глазами, а Шед молча шел дальше.

Каждый раз я отводила взгляд первой.

Потом вытирала глаза и шла либо к Мезире реветь у нее на плече, либо к Мархусу.

С Мезирой все сложилось удивительно легко. В ней я обрела ту поддержку, которой мне всегда не хватало. К ней можно было прийти злой, растерянной или просто вымотанной. Она понимала меня достаточно хорошо, чтобы в нужный момент сунуть бокал, утащить к одному из подземных озер или выдать пару метательных ножей.

А потом мы окончательно обнаглели и начали вовсю использовать мой дар. Я открывала переход, и мы выбирались на поверхность, где несколько часов обсуждали Иркалл, его законы и одного конкретного демона, способного довести меня до бешенства, шока или желания придушить примерно за ноль целых две десятых секунды.

Самое смешное, что почти все наши с Мархусом ссоры были из-за книг. Понятия не имею, почему, но книги вызывали у него почти личную ненависть. Мархус искренне не понимал, зачем погружаться в проблемы людей, которые свое уже отжили. Ну или которых никогда не существовало. Я столь же искренне не понимала, как можно прожить четыреста лет и остаться настолько необразованным в действительно важных вещах.

Когда мы в последний раз поругались, я в сердцах ляпнула, что следующее наше занятие заботой будет только после того, как он возьмет книгу и прочитает хотя бы одну главу. Вдруг случится чудо, и ему понравится.

И да, уже вторую неделю я спала у себя. Потому что, блядь, взять в руки книгу, прочитать одну несчастную главу и хотя бы попытаться понять, почему она мне нравится, для владыки Иркалла оказалось требованием куда более чудовищным, чем изменить закон или высушить к херам с десяток вражеских дирижаблей.