Книга Чужак и не его Сновидица, страница 283 – Рина Белая

И эти запахи… Она приносила с собой запахи чужих домов, еды, каминного дыма, десятков незнакомых людей – все то, чего на ней не было перед сном. А он даже не знал, куда она уходила. К кому? Мужских запахов на ней не было, и, пожалуй, только это удерживало Мархуса от ошибки, которая одним махом перечеркнула бы все доверие, с таким трудом выстроенное между ними.

Это было больно – почти каждое гребаное утро получать доказательство того, что его женщина ночами одна шляется неизвестно где, пока он сидит здесь и соблюдает собственные клятвы.

В конце концов Мархус не выдержал.

Он поднялся, сорвал с лица повязку и направился к Шеду.

Шеда Мархус нашел у Лиллы и явно пришел не вовремя. Уходить не стал – прислонился к стене и качнул головой заметившему его побратиму: заканчивай. Смотреть на Шеда рядом с его женщиной было неожиданно приятно. После всего, через что они прошли, тот заслужил эту бесстыдно довольную рожу. Мархус даже подумал, что, может, на этот раз Лилла наконец позволит затащить себя в Храм Четырех Признаний.

Ожидание затянулось. Когда Шед наконец оторвался от своей демоницы и посмотрел в его сторону уже осмысленно, Мархус молча развернулся и направился в оружейную. Улыбка с лица Шеда исчезла. Он извинился перед Лиллой, натянул штаны и без единого вопроса пошел следом.

Начали с мечей. Шед не уступал ему ни шага и не пытался облегчить задачу. Именно поэтому Мархус пришел к нему. Шед был физически сильнее, выносливее и опытнее; там, где другого уже пришлось бы поднимать с пола, он лишь менял стойку и ждал следующего удара. Они рубились до тех пор, пока тяжелые мечи не начали выскальзывать из мокрых ладоней, а потом молча сменили их на короткие клинки.

Кровь была повсюду: на руках, на груди, на камне под ногами. Мархусу было плевать. Мирена опять ушла. Она опять была неизвестно где, а он ничего не мог с этим сделать. Вернее, не так. Не имел права что-либо с этим делать. Поэтому бил Шеда. Снова и снова, вкладывая в каждый удар все то, что уже четыре недели не позволял себе принести к ее двери.

Шед понимал и это. Не пытался его успокаивать, не нес никакой мудрой херни и уж тем более не предлагал поговорить. Просто не давал Мархусу остановиться. Отбивал удары, уходил и тут же возвращался, заставляя защищаться и отступать.

Стоило Мархусу позволить ярости взять верх – Шед тут же наказывал его за ошибку. Стоило замедлиться – начинал давить сильнее. Он делал ровно то, что было нужно: методично выматывал его. И Мархус с каждым часом ненавидел его за это все сильнее.

Постепенно тело начало сдавать. Руки налились тяжестью, дыхание сбилось, ноги все хуже слушались. Уничтожить Шеда по-прежнему хотелось, но руками его уже было не взять, а пустить силу против побратима не позволила бы кровь. Очередной удар выбил клинок из пальцев. Мархус не стал его поднимать – только согнулся и уперся предплечьями в колени.

Все. Наконец-то тело заткнулось.

Мирена вернулась. Живая.

Осталась усталость, до хрена порезов и неприятная ясность: он по-прежнему хотел Мирену так, что это уже мешало ему нормально существовать, и временами почти ненавидел ее – за закрытую дверь, за ночные исчезновения, за то, как легко она обходилась без него.

— Можешь возвращаться к своей демонице, – бросил он Шеду и направился к воде.