Книга Чужак и не его Сновидица, страница 235 – Рина Белая

Мои пальцы сами собой сжались на краю стола.

— Наставник прекрасно понимал: Мархус, несмотря на всю свою сокрушительную мощь, не способен уничтожить то, чего не видит, – продолжила Мезира. – В последний миг Мархус успел увернуться. Лезвие ушло в сторону и глубоко распороло бок, но этого мгновения хватило, чтобы он высушил наставника. Владыка пришел в ярость и приказал вырезать всю его семью. Объявил это наказанием за покушение на своего слугу, и Мархус поверил, что правитель его защищает.

Мезира сделала паузу. Ее взгляд стал жестким.

— Следующий шрам – тот, что у щеки, – оставил ему уже сам правитель. Он дождался, когда Мархус вернется после тяжелого боя, и ударил в лицо, целясь в глаза. Мархус не только выжил, но и уничтожил владыку Иркалла.

Я опустила взгляд, не желая, чтобы она увидела, насколько сильно меня задели ее слова. Грудь неприятно сдавило. Я все еще злилась на Мархуса, но теперь эта злость сталкивалась с болью, которую я не хотела чувствовать.

— У него есть еще один шрам. Возле сердца, – напомнила я, чувствуя, как внутри все цепенеет.

— Мархус полюбил демоницу. Красивую, сильную тварь. Он не знал, что она сохранила верность прежнему владыке. Она ждала десятки лет. А потом во время близости оседлала его и вонзила кинжал в грудь по самую рукоять. Мархус высушил ее, пока она еще сидела на нем.

Меня передернуло. Перед глазами вспыхнула темнота, торчащая из его груди рукоять и иссушенное тело женщины, рухнувшее сверху. К горлу подступила горечь. Мезира коротко кивнула, будто я поняла все правильно.

— Поэтому, Мирена, какие бы фантазии ты ни решила воплощать в постели, не садись на него сверху. После той ночи он убивает раньше, чем успевает понять намерения женщины.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы не заорать. Я вообще-то пришла разрывать Связь, а не получать наставления о том, как безопасно укладывать демона в постель.

— Его нашел Шед, – вернулась к рассказу Мезира. – Спрятал и выходил, не позволив остальным добить. С тех пор Шед остается единственным, кто ни разу его не предал.

Я невольно подняла на нее глаза. Слово «единственным» неприятно зацепило. Значит, ни она сама, ни отец Мархуса в этот короткий список не входили. И пока я колебалась, не зная, имею ли право задавать такой вопрос, Мезира уже заговорила о другом.

— Демоны не носят шрамов, Мирена. Отметины на коже считаются признаком слабости. Но Мархус сохранил каждый рубец. Оставил их как доказательство того, что доверять нельзя никому.

Мезира вздохнула, но взгляда не отвела.

— Мирена, он не умеет любить так, как умеете вы. Его никто этому не учил. Все, что он понимает под заботой, – объявить тебя своей, спрятать в самой глубокой пещере и уничтожить любую угрозу вокруг. Ты злишься, потому что связь лишила тебя части выбора. Но она обрекла и его.

Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, как внутри снова поднимается протест.

— Ты можешь закрыться от него и уйти. Но твой уход станет для него болью, которая не ослабеет ни через год, ни через столетие.

— Никто не мешает ему точно так же закрыться от меня и жить своей жизнью.

Мезира посмотрела на меня с такой тяжелой грустью, что у меня перехватило дыхание.

— Мархус закроет эту дверь только в одном случае.

— В каком?

— Когда будет умирать. Чтобы спасти тебя от боли и не дать почувствовать, как остановится его сердце.