Книга Чужак и не его Сновидица, страница 209 – Рина Белая

Вот только сосредоточиться на Гэвине никак не удавалось. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Мархус в темноте перехода.

Зарница, ну почему он не потребовал вернуть ему книгу?

Я сжала зубы. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя сосредоточиться на лице профессора.

Тьма откликнулась неохотно. Когда граница между миром сна и реальностью истончилась, сквозь черноту просочилось сухое тепло, смешанное с горьким запахом лекарственных настоек и нагретого воска. Голос Гэвина, чуть хриплый от усталости, я узнала сразу. В груди шевельнулось привычное тепло. После стольких дней кошмара его семья наконец была вместе и в безопасности. Но следующие слова заставили меня замереть.

— Она не станет этого делать. Она скрывала свой дар десять лет – от магистров, наставников, от всех. Ты правда думаешь, что она позволит нам распоряжаться им только потому, что это удобно семье Уоллов? – спросил Гэвин.

На мгновение мне захотелось отшатнуться и закрыть переход, будто я действительно случайно заглянула туда, куда не имела права. Но я сдержала этот порыв. Прежние правила приличия остались в той жизни, которая была до чужака, до сырого подвала и залитой кровью Световой башни. Теперь любая информация могла оказаться решающей, и расплачиваться собственной свободой за глупое благородство я не собиралась.

Желая узнать, какую именно «благодарность» Брейн Уолл готовил мне за спасение своей семьи и на что Гэвин был готов пойти по приказу отца, я осторожно уплотнила тьму вокруг себя, оставив между мирами лишь тонкую щель. Голоса сразу отдалились и стали приглушенными, но в полной тишине перехода я по-прежнему различала каждое слово.

— Меня не волнует, сколько лет она скрывала дар, – хриплый голос Брейна Уолла резанул по слуху. – Мне нужен проводник. Только с ним мы сможем вернуться, дать Совету приемлемое объяснение нашему спасению и восстановить положение семьи.

— Отец…

Раздался резкий сухой удар. Брейн в раздражении опустил кулак на стол.

— Дорогой… – негромко позвала леди Уолл.

— Нет, пусть услышит. Мне надоело смотреть, как мой сын продолжает играть в благородство, пока вокруг нас рушится все, что строили поколения. Я за одну ночь потерял все, Гэвин: поместье, земли, влияние в Солас-Море. Почти месяц гнил в вонючем подвале и жрал не пойми что, пока ты читал лекции в Обители и рассуждал о приличиях. Так вот, я не собираюсь подыхать нищим. Я верну свои земли, восстановлю связи и заставлю корону снова считаться с домом Уоллов. И если ради этого придется присвоить человека с редким даром, я сделаю это не раздумывая.

Наступившая тишина казалась продолжением его угрозы.

— Дорогой, тише. Тебе нельзя так волноваться после всего пережитого.

Голос леди Уолл прозвучал мягко и ровно. Некоторое время никто не говорил, затем я услышала тихий стук чашки о стол.

— Гэвин, мальчик мой, – негромко продолжила леди Уолл, – твой отец не предлагает тебе принуждать проводника силой. Речь идет о том, чтобы связать ее с нашей семьей законным и благопристойным способом.

— Браком?

— Браком, сын. Она уже любит тебя и доверяет тебе. Эту связь нужно укрепить, пока обстоятельства не изменились.

— Не думаю, что она согласится на брак.

Уголок моих губ дрогнул. В последние дни я держалась с ним достаточно холодно, и профессор не мог не заметить перемены.