Книга Чужак и не его Сновидица, страница 189 – Рина Белая

Я подошла к постели и осторожно коснулась его плеча.

— Профессор Гэвин.

Он проснулся мгновенно. В его глазах вспыхнула тревога; он приподнялся на локте, вглядываясь в мое лицо.

— Мирена? Что случилось? Тебе нужна помощь?

Это порывистое обращение на «ты» в полутемной спальне показалось мне не совсем уместным. Но я тут же загнала это чувство глубже и поспешила успокоить его, мягко подняв ладонь.

— Все хорошо, профессор Гэвин. Я пришла, чтобы провести вас к вашему отцу. Прямо сейчас он находится в поместье леди Беатрис и ждет вас.

Гэвин судорожно вздохнул.

— Я буду ждать вас в кабинете, пока вы соберетесь, – сказала я и, не дожидаясь ответа, повернулась к двери.

Гэвин вернулся быстро уже полностью одетый и собранный: сюртук застегнут, волосы аккуратно приглажены. Только распахнутый ворот рубашки и отсутствие безупречно повязанного платка выдавали его крайнее волнение.

Увидев меня у потухшего камина, он сделал шаг ко мне, улыбнулся и крепко прижал меня к себе. Раньше я, наверное, растаяла бы в его руках. Сейчас тело сразу напряглось. Тепло оказалось чужим, объятие – неуместным. И даже тонкий запах сандала и дорогого табака больше не нравился.

— Профессор, – сказала я и осторожно отстранилась. – Просто возьмите меня за руку. Так мне будет легче.

Гэвин на секунду замер, а затем взял мою руку и переплел свои пальцы с моими так уверенно, будто между нами уже существовало право на этот жест.

Внутри заворочалась мелкая, царапающая боль. Захотелось незаметно высвободить ладонь, разорвать прикосновение. Но, поскольку я уже остановила его объятие, я не стала обижать профессора еще сильнее и просто открыла переход.

* * *

Я оставила Гэвина с семьей, на прощание пообещав вернуться за профессором ближе к рассвету. Ему я тоже ничего не стала объяснять про остальных пленников. Внутри крепло убеждение, что чем меньше людей знает правду, тем проще и безопаснее будет для всех.

Примерно с такими мыслями я вышла к чужаку и замерла, едва темнота перехода разошлась перед глазами. Мархус ждал меня там же, на террасе. Внешне в нем почти ничего не изменилось: та же спокойная поза, тот же ровный взгляд. И все же я почему-то сразу почувствовала его злость – тяжелую, глухую, спрятанную под внешним спокойствием.

Даже не давая ему начать разговор, я тихо попросила:

— Проводи меня в погреб.

Он вскинул голову, словно от пощечины.

— Пришла за пленными?

Я кивнула. Он несколько секунд сверлил меня взглядом, потом молча развернулся и повел вниз.

Когда мы спускались по главной лестнице, он все же заговорил – тихо, с трудом удерживая ровный тон:

— Если тебе так не терпится освободить этих людей, я могу просто открыть решетку и вышвырнуть их за ворота. Пусть идут куда хотят. Зачем усложнять?

— Их нельзя оставлять в Морвене, – ответила я, упрямо глядя ему в затылок. – Я выведу их далеко за пределы королевства.

У входа в погреб я остановилась. Тяжелую кованую решетку, которую в прошлый раз чужак сорвал с петель, вернули на место. Грубо, наспех, но надежно: створку прижали к общей раме четырьмя толстыми железными прутьями, протянули их через соседние ячейки, а концы скрутили между собой плотными спиралями.

Мне пришлось стоять и ждать, пока Мархус освободит нам проход. Он делал это с какой-то пугающей силой: металл противно скрежетал, но поддавался под его руками.