Книга Чужак и не его Сновидица, страница 172 – Рина Белая

— А в худшем?

Ливия посмотрела на меня почти без выражения.

— Твой дар уже делает тебя опасной в их глазах. У тебя нет имени, нет рода, нет сильного покровителя за спиной. Если кто-то решит, что ты угроза, расследование могут даже не начать. Одного подозрения хватит, чтобы сломать тебе жизнь. И заодно потянуть вниз всех, кто окажется рядом.

Я опустила взгляд.

Под удар попадут профессор Уолл, вся его семья, Дорн, Ливия. Да и самой Обители придется отвечать на крайне неприятные вопросы.

— Многовато будет, – выдохнула я и закрыла глаза.

Ливия развернулась к шкафу и сняла с вешалки свою накидку.

— Нет, – наконец сказала она. – Я бы не стала их спасать. Более того, я бы не стала выводить и Брейна Уолла.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Почему?

Ливия повернулась ко мне, и в ее взгляде не было ни капли снисхождения.

— Потому что он глава дома Уоллов.

Видимо, прочитав по моему лицу, что этого мне недостаточно, она вздохнула и пояснила:

— Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь его спасти. Ты думаешь о нем как об отце Гэвина. А он – Брейн Уолл.

Ливия произнесла это так, словно одного имени было достаточно.

— Мирена, великие дома не становятся великими благодаря благородству. Благородные и честные графы давно лежат в могилах. Брейн Уолл – жестокий и расчетливый человек. Его никогда не волновали люди – ни чужие, ни свои. Его интересуют земли, деньги и политический вес.

Она усмехнулась, сухо и коротко.

— Знаешь, почему он прикован к инвалидному креслу?

— Неудачное падение с лошади? – предположила я, вспоминая, как часто в хрониках знатные люди ломали себе шеи на охоте.

— Двенадцать лет назад конкуренты устроили на него засаду. Ему перебили позвоночник. И знаешь, что он сделал? Он не только выжил, но и вырезал семьи нападавших. Всех до последнего. Чтобы другим неповадно было.

Ливия подошла ближе и присела на край моего матраса, заставив меня посмотреть ей прямо в глаза.

— Ты видишь в нем только пленника и отца человека, которого любишь. А он – опасный и абсолютно непредсказуемый политический игрок. Хорошо, если он будет благодарен тебе за спасение. Но что, если нет?

Она выдержала короткую, тяжелую паузу.

— Подумай, что произойдет, когда такой человек, как он, осознает масштаб твоего дара, Мирена.

Подумать стоило. Но сил уже не осталось. Тяжелая усталость заглушала любые доводы рассудка, оставляя одно желание – завалиться на кровать и проспать неделю.

— В любом случае, советую тебе не пропускать утреннюю службу, – голос Ливии вырвал меня из вяло текущих мыслей. Она уже застегивала воротник накидки. – И еще, Мирена, сделай что-нибудь с рукой.

Я осторожно пошевелила пальцами и тут же пожалела об этом. Тонкие порезы, оставленные стеклом, сразу отозвались ноющей болью.

Больше не сказав ни слова, Ливия вышла из кельи. Дверь за ней негромко захлопнулась.

Оставшись одна, я с трудом заставила себя подняться. Взяв гребень, я принялась расчесывать волосы. На мгновение рука замерла. Я поднесла одну из прядей к лицу и медленно вдохнула. От волос все еще исходил тонкий аромат – куда приятнее въедливого щелока и сухих трав, которыми пахло обительское мыло.

Собрав волосы в пучок – далеко не такой аккуратный и красивый, как у Ливии, – я проверила карман платья. Сложенный лист бумаги, переданный леди Уолл, лежал на месте. Затем я подошла к шкафу, достала перчатки, которые подарил магистр Дорн, и осторожно натянула их, скрывая свежие порезы на правой руке. Накинув плащ, я направилась на службу.