Книга Чужак и не его Сновидица, страница 128 – Рина Белая

— Эй! Это был нечестный экзамен! Я едва переступил порог, а магистр Руарк уже смотрел на меня так, будто я лично пришел убивать пациентов.

Килан воровато огляделся по сторонам, словно проверяя, не притаился ли где-нибудь между столами суровый магистр, а затем подался ко мне, склонившись над тарелкой.

— Руарк – чудовище. Самое настоящее. Он меня до смерти пугает. Да он вообще в нас людей не видит! То суповым набором называет, то ошибкой природы.

Я посмотрела на него с глубоким недоверием и даже покачала головой.

— Магистр Руарк?

— Да.

— Тот самый Руарк, который говорит так тихо, что к нему приходится наклоняться, чтобы расслышать? Который греет руки перед осмотром, чтобы не коснуться больного холодными пальцами? А после горькой микстуры всегда дает конфету?

Когда я была маленькой, мне несколько раз становилось так плохо, что магистр Руарк лечил меня сам. Я помнила его теплые ладони, тихий голос, запах лекарственных трав от рукавов и то, как он терпеливо ждал, пока я перестану кашлять и смогу проглотить очередную отвратительную ложку микстуры. А потом каждый раз клал мне в ладонь маленькую конфету, завернутую в тонкую вощеную бумагу, будто это была не награда за послушание, а часть лечения. Мне нравился этот старик.

— Конфету?.. – переспросил Килан. Лицо у него в этот момент нужно было видеть. Оно перекосилось в такой сложной смеси обиды и искреннего потрясения, что словами это было почти невозможно передать. – Я ни разу за все годы обучения не получил от него даже доброго слова. А вот по лбу тяжелым анатомическим атласом – это пожалуйста.

Я едва сдержала улыбку, глядя на его совершенно искреннее возмущение.

— И откуда такая нелюбовь? – поинтересовалась я.

Лекарь нехотя отвел взгляд, а потом внезапно проявил повышенный интерес к остаткам супа в своей тарелке.

— Выкладывай, – потребовала я.

Килан мученически простонал и потер ладонью лицо.

— Ну… понимаешь… Старик на лекциях выдает такие забористые фразы, когда кто-то путает хрящи или жилы, что я начал записывать их на обратной стороне тетради. А этот старый демон заметил. Прочитал все от первого до последнего слова – вслух и с выражением.

Он трагически вздохнул и закрыл лицо ладонями.

— В общем, нижней лечебни мне теперь не видать до конца моих дней. Он сказал, что пустит меня туда только в качестве анатомического экспоната.

Я замерла на долю секунды, переваривая услышанное, а потом меня прорвало.

Я прыснула, попыталась зажать рот ладонью, но сдержаться было уже невозможно. Смех хлынул наружу – живой, искренний, до боли в животе. Я смеялась так, что из глаз покатились слезы. Перед глазами так и стояла картина: чопорный, строгий магистр Руарк с каменным лицом зачитывает список собственных лекционных ругательств перед притихшей аудиторией.

— Наркар, Килан… – выдавила я сквозь слезы. – Ну ты и…

— Идиот?.. Я знаю.

Я снова прыснула в ладонь.

— Тебе смешно, – проворчал он, хотя в карих глазах уже снова зажглись привычные веселые искорки. – А у меня карьера разрушена, даже не успев начаться.

Я сделала глубокий вдох, постепенно успокаиваясь. На сердце впервые за весь этот сумасшедший день стало удивительно легко. А я-то думала, что только у меня в этой Обители жизнь катится под откос.

— Давай сюда свое пророчество, – произнесла я, вытирая щеки тыльной стороной ладони и глядя на растрепанного лекаря напротив.