Книга Падшая, страница 29 – Инна Дворцова

Моя рука моя медленно потянулась к сковороде на тумбочке.

— Не надо железа, хозяюшка, — раздался тихий, скрипучий голос. — Свой я. Домашний.

Существо спрыгнуло со спинки кровати на пол. В полосе лунного света я разглядела его получше. Оно было маленьким, ростом с кошку, лохматым и похожим на клубок серой шерсти, из которого торчали длинный нос и те самые зелёные глаза.

— Ты... ты кто? — прошептала я, опуская руку.

— Тихон я, — существо поклонилось, придерживая бороду, чтобы не волочилась по полу. — Домовые мы. Заждался уже. Думал, совсем помру от тоски. Тридцать лет здесь кукую, пыль глотаю да мышей гоняю. Думал, сгину совсем без людей, ан нет. Ты явилась. Да ещё и с характером.

Он подошёл ближе, и я увидела, что выглядит он действительно плохо: шерсть свалялась, глаза тусклые, весь какой-то прозрачный.

— Ловко ты Степана от конюшни отвела. Если б он там остался — к утру бы косточек не собрали, — хихикнул Тихон.

— Почему? — Похолодела я.

— Так, защита у поместья — одно название, — вздохнул домовой, почёсывая за мохнатым ухом. — Старая княгиня сильная была, защитный контур на крови ставила. Но время-то идёт. Забор прогнил, руны стёрлись. Сейчас через ограду любая мелочь перелезть может. А уж крупная тварь...

Он помолчал, печально опустив уши.

— Прости, что ночью пришёл, — продолжил Тихон, забираясь на край кровати. — Но днём силы не было явиться. Слабый я стал. Дом без жильцов — что тело без души. Еле держусь.

— Почему ты не показался раньше?

— А как показаться-то? — вздохнул домовой. — Ты же не веришь толком. Городская, учёная. Думаешь, сказки всё. Вот дом и проверял тебя — сковородой стукнул, солью предупредил. А ты поняла, молодец. Значит, не совсем ещё люди веру потеряли.

Я села в постели, подтянув колени к груди.

— Зачем пришёл, Тихон?

Домовой помрачнел, борода его поникла.

— Беда, хозяюшка. Большая беда. Защита дома старая, еле держится. Я сам её подновляю как могу, но сил нет. Скоро прорвётся. А защита всего поместья... — он покачал головой, — её уже нет вовсе. Порвалась три года назад, когда последняя магическая буря была.

— А как же раньше? При бабушке?

— При княгине-то? — Тихон оживился. — О, при ней здесь сила была! Ведьма она была настоящая, царствие ей небесное. И защиту держала, и с нечистью договор имела. Но как умерла — всё посыпалось. Я один остался. Феофан, дворовой наш, что за оградой следил... — домовой всхлипнул, — растерзала его нечисть прошлой зимой. Героем погиб, до последнего границы держал.

— Дворовой? — переспросила я.

— Ну да, — кивнул Тихон. — Я в доме хозяин, дворовой — во дворе и в хозпостройках, в бане — банник, в овине — овинник, за скотом ухаживает скотница. Система такая. Без дворового никак — он первая защита от внешней нечисти.

— И что делать? — спросила я, садясь в постели. Страх ушёл, уступив место деловитости. — Как защиту восстановить?

— Есть у меня мыслишка, хозяюшка, — домовой почесал бороду, потом хитро прищурился. — В соседнем поместье, у генерала твоего хромого дворовая служит. Лукерья. Девка молодая, сильная. Мечтает она сюда перейти.

— Что? — удивилась я. — Почему?

— Поместье наше больше, интереснее. У генерала-то скукота — дом да сарай, а здесь целое хозяйство.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я не могу так поступить с генералом. Он нас приютил, накормил, провожатого дал. А я у него защитницу переманю? Это подлость.