Книга Граф в моей постели, страница 75 – Нина Венс

Дома Адриан разбирал почту. Ему предлагали рекламу часов, исторический конкурс и участие в передаче, где знаменитости должны были жить без бытовых удобств. Он отказался от последнего: считал, что уже выполнил эту программу с избытком.

Глеб устроился за кухонным столом с письмом Евы. Она писала о новом мосте, протекающей крыше и споре с Мартой. Никаких тайных знаков, никаких исчезающих строк. Он прочитал письмо три раза, затем спокойно убрал в папку.

Вечером мы заказали ужин. Курьер позвонил в дверь, и никто не схватился за книгу. Для первого дня это было неплохим результатом.

Запись с выставки разошлась по сети. Большинство зрителей считало происходившее необычной рекламной акцией, но фотографии договоров заинтересовали тех, кто потерял деньги на обещаниях Бюро. Нам начали писать посетители.

Я отделяла проверяемые случаи от слухов. Мы не могли отвечать за каждую загадочную неудачу, которую люди теперь связывали с выставкой. Зато у нас были снимки условий, копии платежей и свидетели конкретных событий. Эти материалы передали специалистам, которые занимались обычной московской стороной обмана.

Адриан получил приглашение на интервью. Он тщательно подготовился, составил тезисы и потребовал, чтобы ведущий не представлял его экспертом по всему XVIII веку. Он жил в одном месте, принадлежал к одному кругу и многого тогда не знал. Услышать это от него было приятно.

Интервью всё равно началось с вопроса, трудно ли ему пользоваться чайником. Граф выдержал паузу и спросил, трудно ли ведущему пользоваться источниками. Оператор тихо засмеялся за камерой.

После съёмки мы долго обсуждали, стоило ли быть резким. Адриан признал, что немного наслаждался эффектом, и решил в следующий раз отвечать точнее. Мне нравилось, что он учится замечать собственное тщеславие без необходимости немедленно от него отказываться.

После интервью ведущий догнал нас у гардероба. Без камер он выглядел моложе и говорил менее уверенно. Спросил, можно ли всё-таки почитать что-нибудь о повседневной жизни той эпохи. Адриан назвал несколько типов источников, затем остановился и признался, что конкретные современные издания ему лучше уточнить.

Дома он действительно стал искать. Не для нового спора, а чтобы прислать человеку обещанное. Несколько часов провёл с библиотечными каталогами, удивляясь тому, сколько исследований посвящено вещам, которые когда-то казались ему недостойными записи: стирке, питанию, работе слуг.

Он показал мне найденный раздел и сказал, что о собственном доме знал меньше, чем предполагал. Я вспомнила тайный проход, открывавшийся со стороны бочки. Некоторые открытия повторялись в разных формах, пока их наконец не принимали всерьёз.

Письмо ведущему получилось спокойным. Адриан убрал из него удачную колкость, которую очень хотел оставить. Я заметила усилие и ничего не сказала. Иногда человеку полезнее самому решить, какой след он собирается оставить после разговора.

Через несколько дней его пригласили вести встречу в небольшом культурном центре — о повседневной жизни, памяти и ненадёжности красивых легенд. Он согласился. Первым пунктом подготовки я записала: «Не приносить шпагу». Адриан зачеркнул и написал: «Не приносить даже ради наглядности».