Книга Запретная алхимия, страница 39 – Стейси Макьюэн

Но никаких имен или конкретных мест. Лишь туманные намеки на северо-восток, города Грани или шахтеров в целом.

Я с трудом сглотнула. Сжала кулаки.

Через несколько часов я окончу Национальную Школу Искусников, и, как и в тот роковой день Отбора, по спине пробежал мороз грядущей катастрофы. Я снова стала той двенадцатилетней девочкой, охваченной ужасом, когда тетя Фрэнсис схватила меня за руку.

Она будет сегодня в зале, когда я буду читать свою клятву верности и получать свиток – подтверждение моего статуса чародейки, моей стихии земли и моего высокого академического ранга. И тогда я официально стану искусницей. Кем-то, кто существует за пределами этих стен.

Быть может, в этом и был корень моего ужаса.

Я задавалась вопросом, и не в первый раз, вытащила бы я тот флакон из кармана тогда, шесть лет назад, если бы знала то, что знаю сейчас. Если бы знала, что слухи о подлоге разойдутся по рекам и каналам, достигнут городов, населенных ремесленниками; если бы знала, что страна окажется на пороге революции. Если бы я знала тогда, что уготованная мне роль в грядущей гражданской войне – быть ее главным орудием, возможно, я бы все-таки выбрала участь ремесленника.

Потому что тот тихий ропот, о котором когда-то говорил лорд Таннер, теперь превратился в рев, даже если он и притворялся, что не замечает его.

Я завязала на шее церемониальную накидку – она идеально сочеталась с синим цветом моей юбки, моих чулок, поддельного идиума на дне моего сундука. Она развевалась чуть ниже локтей, не скрывая клеймо искусника на моем предплечье – яркую, вздувшуюся красную Идию с ее развевающимися волосами.

Вся моя жизнь была упакована в раздутый чемодан рядом со мной. Скудное имущество: одежда, обувь, дневники, эскизы. Его погрузят в карету и отвезут в неизвестное место. Место, куда меня скоро отправят, как только я получу свое назначение.

«Убежище будет лишь временным, – сказал мне лорд Таннер в гостиной Дамли. – Чародейка земли – весьма ценный актив, мисс Кларк. Многие захотят заполучить его. Мы ведь не хотим, чтобы эти мятежники добрались до вас, не так ли? Лучше переждать, пока пыль уляжется».

Интересно, будет ли Домелиус Беккер, последний выживший алхимик континента, ждать меня в этом «убежище»? Ведь мы оба теперь – единственные в своем роде.

Сколько времени потребуется, чтобы «пыль улеглась»? Мне казалось, что пыль сгущается в надвигающуюся бурю. Город задыхался от последствий забастовок. Еда в столовой становилась все скуднее – фермеры бросали поля и не возвращались. Поставки прекратились. Уголь выдавали по карточкам. Даже блафф стало трудно достать, ведь остался лишь один алхимик, способный его извлекать. Ходили слухи, что следующую Церемонию Отбора отложат – запасов идиума почти не осталось.

Мне казалось, что даже облик города дал первые трещины перед неминуемым падением, и все же лорды занимались своими делами, словно земля не уходила у них из-под ног.

«Это лишь мера предосторожности. Темные времена скоро закончатся, – заверил меня вчера профессор Дамли. – И с вашей помощью в Палате Лордов – подумать только, чародейка земли! – Союз Шахтеров может с таким же успехом сразу сложить оружие».

Я думала о тех лордах, с их полированными столами и тонкими фарфоровыми чашками, и задавалась вопросом, действительно ли им нужна моя помощь. Я думала о тех шахтерах, так отчаянно стремящихся вырваться из жизни, которой я сама едва избежала. Я думала об этой Школе, которую полюбила, каждый уголок которой был произведением искусства. Я думала об обрушивающихся шахтах и детях, оставленных побираться на улицах. Я думала о мальчике из Кентон-Хилла с голубыми глазами, и мне было интересно, выжил ли он, или его постигла та же участь, что и большинство мужчин, рожденных на Грани.