Книга Королевы и монстры. Месть, страница 72 – Джей Ти Джессинжер

Он на секунду прикрывает глаза и качает головой.

— Мне нужно ненадолго уйти. Постараюсь вернуться до темна.

Меня снова охватывает паника.

— Ты оставишь меня здесь одну? А вдруг я умру, пока тебя не будет?

— Тогда придется мне помахать лопатой после возвращения.

У меня падает челюсть.

— Так, вот это уже жестоко.

Вижу, что ему еле удается сдержать улыбку.

— А ты предпочитаешь кремацию? Могу устроить тебе погребальный костер, если хочешь.

— Это вообще не смешно.

— Немножко смешно.

— Нет. Совсем нет.

— У тебя губы дергаются.

— Это потому, что мне очень больно!

Его голова исчезает. Через минуту он снова появляется с белым бумажным пакетом.

— Что это?

Мал садится на край кровати и начинает доставать из пакета баночки с таблетками разных цветов и размеров. На некоторых есть этикетки, на некоторых –  нет. На имеющихся этикетках написана какая-то тарабарщина –  вероятно, на русском. Когда он вытряхивает несколько таблеток из разных пузырьков себе в ладонь и протягивает мне, я смотрю на них с некоторой тревогой.

— Откуда мне знать, что это?

— Потому что я тебе сказал.

— Да, но еще ты мне только что сказал, что всю дорогу хотел меня убить. Теперь я не могу тебе доверять.

С пафосной сдержанностью он произносит:

— Пей чертовы таблетки.

Неохотно протягиваю руку вперед. Он бросает таблетки мне в ладонь и наливает стакан воды из графина, который стоит рядом с ним на прикроватной тумбочке. А потом подает мне его с таким выражением, по которому сразу становится ясно –  у меня будут неприятности, если я еще хоть слово скажу.

Поэтому, естественно, для меня становится невозможным промолчать.

— Ладно, но если я проснусь трупом, то клянусь преследовать тебя вечно.

— Я начинаю серьезно сожалеть, что спас тебе жизнь.

Улыбаясь в ответ на его устрашающий взгляд, закидываю таблетки в рот и запиваю водой, которую он мне налил. Я проглатываю все таблетки за раз.

— Фу. Мне кажется, та белая и здоровая застряла у меня в глотке.

— Это цианид. Скоро тебя уже не будет волновать глотка, потому что через пару секунд ты будешь мертва.

— Слушай, нельзя так! Я ведь не понимаю, шутишь ты или нет!

— Посмотри на мое лицо. Это лицо шутника?

Его выражение каменно-серьезное.

— О Господи. Я сейчас кое-что осознала.

— Что?

— Ты свинья.

Уголок его рта приподнимается.

— Немножко как до жирафа доходит, да?

— По крайней мере, я не свинья.

Он молча смотрит на меня, и его взгляд теплеет. По-моему, он хочет улыбнуться, но не уверена, что он умеет. Потом он встает и оставляет меня в одиночестве, перед уходом сказав, что вернется, как сможет.

Тем же вечером он возвращается весь в крови.

Сначала это не бросается в глаза, потому что на улице темно, в доме выключен свет, а без очков я не вижу ничего на расстоянии метра. Но когда он заходит в спальню, начинает зажигать расставленные повсюду свечи, а потом присаживается на кровать рядом со мной, я замечаю его руки.

— Что это?

Малек смотрит на темное, бурое пятно на своей кисти и пытается вытереть его о рукав пальто. Когда ничего не получается, он решает проигнорировать мой вопрос.

— Вот. Тут должно быть достаточно, чтобы найти подходящие.

Мне на колени падает набитая чем-то наволочка.

— Что это?

— Посмотри –  узнаешь.

Открываю ее и заглядываю внутрь, очень удивившись увиденному.