Книга Королевы и монстры. Месть, страница 48 – Джей Ти Джессинжер

— Ты какие-то лекарства для головы принимаешь?

— Нет, в данный момент нет. А что, выписываешь рецепты?

— С тобой что-то действительно не так. В психическом смысле. Да?

Это меня смешит.

— О, наверняка. У меня точно немного винтиков не хватает. По крайней мере, так говорит мой папа. Но он суперправильный, и у него просто ноль воображения, так что его мнение не считается. Он, конечно, вполне прав, но не ему подобным судить творческих личностей. Они просто не понимают, как мы устроены. Почему ты так на меня смотришь?

— Никогда раньше не разговаривал с умалишенными.

— Очень смешно.

— Это была не шутка.

— Ай!

Мы смотрим друг на друга и молчим. Он –  враждебно, я – воодушевленно. Он все еще не убил меня, так что надежда все еще есть.

— Малек?

— Что? –   отвечает он ровным тоном. С затаенным опасением.

— Спасибо, что оставляешь меня в живых.

Он с нажимом говорит:

— Пока не благодари.

— Ты все еще решаешь?

— Если ты только заткнешься, то да.

— В таком случае…

Знаками показываю, что застегиваю рот на молнию.

Малек смотрит на меня с негодованием, изумлением и абсолютным недоумением.

— На самом деле, прежде чем я заткнусь, хотела бы сказать, что это очень мило –  как ты пытался уберечь меня от проституции. Правда, это так по-джентльменски! Убийца-джентльмен, который раздает незнакомкам огромные пачки денег в туалетах. Вы прямо человек-загадка, мистер Призрак. Или лучше просто Призрак? Никогда не знаю, как правильно пользоваться прозвищами, кроме тех, что мы даем друг другу с сестрой, но это не считается, потому что вся наша семья немножко тронутая. Я буду просто звать тебя Малек, если ты не против. Или сокращенно Мал, раз мы теперь такие закадычные приятели, что ты постоянно врываешься ко мне посреди ночи. Ладно, теперь я затыкаюсь. Все.

Сжимаю губы и гляжу на него сверху вниз, наблюдая, как он разрывается между противоречивыми желаниями перекрыть мне кислород или разбить мне голову. Это не первый мужчина, которого я довела до грани убийства. На этот раз попался единственный, кто действительно способен до этого дойти.

— О, и еще одно…

— Я знаю, как заткнуть этот рот, –   говорит он.

А потом целует меня.

Она удивленно втягивает воздух через нос. Все ее тело напрягается. На долю секунды она застывает.

Но потом вновь оттаивает и выпускает коготки. Кусает меня за губу. Больно кусает. Чертыхаясь, я отдергиваюсь. Она злобно смотрит на меня и пихает в грудь изо всех сил, пытаясь оттолкнуть. Я не сдвигаюсь ни на миллиметр. В ответ хватаю ее за подбородок и снова целую.

Она извивается подо мной, издает сердитые звуки, дерется. Не поддается и не открывает рот. Такое сопротивление меня удивляет. Кажется, в ней недостаточно сил даже устоять под легким ветерком. Еще больше меня удивляет, когда она хватает меня за волосы и впивается ногтями в скальп. Я отстраняюсь, посмеиваясь.

— У пташки есть коготки.

— Назовешь меня пташкой еще раз и…

— Что? –   спрашиваю я, прижимаясь своей грудью к ее, чтобы чувствовать биение ее сердца. –   Что ты сделаешь? Застрелишь меня? Пырнешь? Утопишь в океане слов?

— Иди в жопу.

— Это приглашение?

— И не мечтай, козел самовлюбленный!

От злости она чуть не плюется. Мне нравится эта ее сторона. Свирепая и яростная. Редко кто-то осмеливается бросить мне вызов.