Книга Королевы и монстры. Месть, страница 37 – Джей Ти Джессинжер

— И? Что он сказал?

— Если без кровавых подробностей, у Диего амнезия. Не может вспомнить ни хера из того, что случилось.

— Не может быть! –   ахаю я.

— Ага. Они видели его в больнице. Бедолага даже не узнал Деклана. Не знает собственного имени. Не имеет гребаного понятия, кто он и где находится.

— Ужасно!

Паук утвердительно мычит.

— Полный цирк.

Вглядываюсь в его лицо, задумчиво протягивая:

— Похоже, есть еще что-то, кроме амнезии.

Он с серьезным видом оборачивается ко мне.

— Когда Деклан считал, что Диего убили…Скажем так, он не воспринял это спокойно.

— Ох, черт. Попахивает мертвыми телами.

— Ну да. Симметричный ответ при убийстве босса –  обычное дело. Но если Диего жив, некоторые предпринятые Декланом действия сейчас можно посчитать излишними. А поскольку Диего не может вспомнить, кто похитил и запер его, вся эта история превращается в гигантскую жопу.

Предчувствую, что Деклана ждет ответка за все те убийства, которые он совершил в качестве мести за Диего. Мне это кажется несправедливым.

— Но у Деклана есть оправдание. Он действительно думал, что Диего мертв. Было тело, и все такое!

Паук только мрачно посмеивается.

— Скажи это остальным семьям.

— Вау. Я рада, что ты можешь так легко об этом говорить. Думаю, у меня бы случился сердечный приступ.

Он пожимает плечами.

— Такая жизнь. Не заскучаешь. Догонялки со смертью сохраняют мужчине молодость.

Он замолкает.

— Что это за скрюченное лицо?

— Ты только что сказал, наверное, самую мачо-фразу, что я слышала в своей жизни.

— Спасибо.

— Не уверена, что это был комплимент. О, смотри, книжный! Можем зайти?

Я показываю на очаровательный книжный магазинчик, который мы проезжаем. Фасад выкрашен в ярко-синий цвет. За стеклянной галереей выставлены красные герани в горшках. Снаружи припарковано несколько велосипедов рядом с парой столиков. Люди попивают кофе и болтают, наслаждаясь утренним солнышком.

— Как прикажешь, –   с улыбкой говорит Паук. Он поворачивает направо, делая кружок по кварталу.

— В таком случае я хочу билет на сезон 49-х.

Паук делает вид, что его тошнит.

— Буэ. Американский футбол.

— А что с ним не так?

— Вы, янки, напяливаете на себя слишком много амуниции. Дрочилы. А шлемы! –   фыркает он. –   Чтобы уберечь свои нежные дебильные мозги.

— А. Понятно, к чему ты это. Сейчас будешь петь дифирамбы мужественному благородству регби, да?

Он смотрит на меня с ехидной ухмылкой, пока мы паркуемся позади магазина.

— Дифирамбы?

— Ой, заткнись, –   добросердечно отзываюсь я.

Как только Паук выключает двигатель внедорожника, открываю дверь и выскакиваю, прихватив ноутбук. Когда я разворачиваюсь, он стоит прямо у меня за спиной. И хмурится. Не понимая, в чем дело, спрашиваю:

— Что?

Он сердито отвечает:

— Ты должна ждать, пока я открою дверь и помогу тебе выйти, подруга.

— Почему? Похоже, что обычно я испытываю проблемы с выходом из автомобилей?

— Нет, потому что я мужчина, а ты женщина.

В оцепенении я пялюсь на него с перекошенным лицом. Он прибавляет:

— А еще я на работе. Это моя обязанность.

— С этого надо было начинать.

— Почему?

— Потому что тогда я не заподозрила бы у тебя старомодных, костных представлений о гендерных ролях.

— У меня они и есть старомодные. Но, поверь, все они работают в твою пользу. А теперь ты позволишь открыть перед тобой дверь гребаного книжного или твое маленькое феминистское эго требует, чтобы мы сначала устроили состязание по армрестлингу? –   смеется он.