Книга Королевы и монстры. Месть, страница 126 – Джей Ти Джессинжер

— Нет, спасибо. Но можем мы обсудить то, что случилось за ужином?

Мал осыпает теплыми поцелуями мою шею и ключицы.

— Случилось то, что ты надерзила королю Братвы и ему это понравилось.

— Ты уверен, что потом он не изменит своего мнения?

— Уверен. На этого человека двадцать лет никто не смел даже голоса повышать. Его твоя гневная маленькая речь очень развлекла.

— Но все-таки я не могу понять, почему он был так зол на тебя.

— Я тоже.

— Тебе запрещено похищать людей?

На это он только ухмыляется. Я воспринимаю это как нет.

— А о чем вы там говорили на русском?

— В основном о делах.

— Он рассказал тебе, как узнал про меня?

— Нет. Я спросил, не замешан ли в этом человек, к которому он послал меня, чтобы разузнать про Деклана. Но нет. Он сказал, что ему помог мертвец: его старый друг, который знает все обо всех.

— Мертвец? Он любитель посидеть над спиритической доской и поболтать с духами?

— Я тоже не понял. Но Пахан сказал, что хочет меня ему представить.

Его голос падает:

— Теперь, когда познакомился с тобой.

— Со мной? А какое я имею ко всему этому отношение?

— Не знаю.

— Это все очень странно.

— Да. Особенно то, что он велел мне взять отпуск.

Поднимаю голову и смотрю на него.

— Отпуск?

— Целый месяц, –   подтверждает он, кивая.

— А раньше он тебя отпускал?

— Никогда.

— Тебя это не удивляет?

— Удивляет.

— И что ты собираешься делать?

Он улыбается.

— Возьму месяц отпуска.

Нутром ощущаю грозящую опасность, как будто стою на краю отвесной скалы и смотрю вниз. Пытаясь казаться беззаботной, я спрашиваю:

— И куда отправишься?

На его губах застывает снисходительная улыбка.

— О, кто пытается изображать невинность? Ты прекрасно знаешь, куда я поеду.

Он оставляет нежнейший поцелуй на моих губах.

— И с кем.

— Домой, –   шепчу я, целуя его в ответ. –   Со мной.

Мал нависает надо мной, запечатлевает на губах горячий, страстный поцелуй и обвивает мою шею пальцами.

— Да, с тобой, –   говорит он хриплым голосом. –   Моя болтливая маленькая пленница.

Закидываю ему руки на спину, дрожа от блаженного ощущения его сильного тела.

— Твоя помятая серая салфетка, которую давно забыли в кармане.

— Моя упрямая воительница.

— Твой бездомный оленек с крошечными похожими на клыки бивнями.

— Мой мир.

Он тихо шепчет это, заглянув в глубину моих глаз с чистым обожанием. Мое сердце бьется сильнее.

— Можно я тебе сейчас кое-что скажу?

— Нет.

— Но это суперлестно. Тебе понравится.

— Я уже это знаю, детка. Вижу в твоих глазах.

— О. Ладно. Значит, чувства взаимны?

— Черт побери, женщина. Заткнись.

Он целует меня снова, вполне успешно меня затыкая.

* * *

Утром мы возвращаемся в лесной домик.

Пока мы едем из аэродрома по изрытой колеями проселочной дороге, я набираюсь смелости и спрашиваю Мала про Паука. С расчетом, что раз мы не в постели, он не будет так злиться. Но ошибаюсь. Как только я упоминаю его имя, Мал ощетинивается.

— Он жив.

— И таким и останется?

— Нет, если продолжишь спрашивать о нем.

— Я спрашиваю лишь потому, что ты мне ничего не рассказываешь. По последней информации, ты его накачал и велел уезжать из страны, а он этого не сделал.

Он очень долго не отвечает. Я уже не уверена, что вообще заговорит. Но потом он цедит сквозь стиснутые зубы, уставившись в лобовое стекло.

— Он все еще в Москве. Разнюхивает, как пес.