Книга Развод. В одном направлении, страница 37 – Ева Шах

— Я привёз книги на английском, — сказал он. — Подумал, детям пригодятся. Не только учебники же.

Ольга Сергеевна вышла из кабинета, пожала ему руку и сказала тем самым своим тоном, за который я её уже почти обожала:

— Книги мы любим. Богатых отцов — опционально. Но за книги спасибо.

Я едва не прыснула. Егор, к его чести, тоже улыбнулся без раздражения.

Потом из аудитории вылетели Марк и Соня, облепили его с двух сторон, и мир вдруг на секунду стал очень простым. Не в смысле лёгким. В смысле точным. Вот отец. Вот дети. Вот любовь, которая не делится судом и не исчезает после бумаги.

— Ты их заберёшь? — спросила я.

— Сначала мы зайдём к Глебу, — ответил он. — Он согласился поговорить с ними. Если ты не против.

Я моргнула.

Не потому, что это была плохая идея. Наоборот. Потому что она была взрослой. Его. Не под моим давлением. Не из чувства вины, не для галочки, а по-настоящему.

— Я не против, — сказала я.

Глеб вышел из кабинета, увидел Егора, детей, меня, слегка усмехнулся и произнёс:

— А вот и самая интересная малая группа недели.

Егор посмотрел на него пристально. Мужчины умеют за секунду считать друг друга на тему «кто ты, что ты, почему ты смотришь на мою бывшую жену так спокойно». Но Глеб был слишком спокоен, чтобы участвовать в этом без приглашения.

— Рад знакомству, — сказал Егор.

— Аналогично, — кивнул Глеб. — Проходите. У нас сегодня без оценок, только честность.

Когда они ушли в кабинет, Маша мгновенно оказалась рядом со мной.

— Так, — сказала она, — у вас очень странная энергетика.

— Это называется история с продолжением, — вздохнула я.

— И чем закончится?

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета, за которой сейчас сидели мои дети, мой бывший муж и человек, который мог, возможно, помочь нам не сломать их окончательно.

— Пока не знаю, — сказала я. — И, может быть, впервые в жизни не хочу узнавать заранее.

---

Глава 16. Егор

Глава 16. Егор

Падение акций — вещь по-своему честная. В нём нет ни морали, ни психологии, ни романтизации. График просто летит вниз, а ты смотришь на него и понимаешь: рынок не любит ни твоих личных кризисов, ни твоих попыток стать человеком, ни твоих объяснений про обстоятельства. Ему плевать, вырос ли ты внутренне, перестал ли врать себе и научился ли спрашивать, прежде чем обнимать бывшую жену. Он считает деньги, риски и возможность вовремя сбежать.

— Минус тридцать процентов, — сказал финансовый директор с тем лицом, с каким хирурги, наверное, сообщают родственникам, что операция была сложной и без гарантий. — Мы ожидали меньше.

Я посмотрел на экран. Красная линия действительно выглядела так, будто решила проверить на прочность не только компанию, но и мою способность не впадать в привычную манию контроля.

Странно, но паники не было. Раньше в похожей ситуации я бы уже звонил десяти людям, разворачивал экстренную стратегию, орал на отделы, требовал ночных отчётов, ел на бегу, пил по литру кофе и делал вид, что так выглядит мужество. Сейчас я просто сидел и думал: да, больно. Да, неприятно. Да, это цена. Но, возможно, не смертельная.

— Выживем, — сказал я. — Продадим часть непрофильных активов. Сократим всё лишнее. Команду без крайней необходимости не трогаем.

Финансовый директор моргнул.

— Офис на набережной?