Книга Невесты в погонах, страница 71 – Наталья Нестерова

Что ж, здесь, на его территории, Светлана была готова позволить ему распоряжаться.

Чтобы ей было не скучно позировать, Константин развлекал ее разговорами.

— Как тебе Москва?

— Город красивый, но жизнь в нем…

— Убожество и хамство?

— Везде очереди. Да и хамство не редкость.

— Не верится в светлое будущее, в коммунистический рай?

— Коммунистический рай был на территории нашего гарнизона в Вюнсдорфе. Теперь я это понимаю.

— Мне кажется, ты и здесь неплохо устроена, – заметил Константин, не отрываясь от наброска.

— Да, – признала Светлана. – По сравнению с большинством, кого я знаю, весьма неплохо.

Наташа, дочь консьержки Серафимы Павловны и мать Настиной подруги Кати, частенько забегала после работы к Светлане «попить чайку» и увести Катю домой. Девочки почти каждый день играли вместе под незаметным присмотром Надежды Николаевны. От нее Светлана узнавала обо всех проблемах, с которыми сталкивалась в Москве среднестатистическая разведённая женщина, работающая с девяти до шести в каком-нибудь государственном учреждении.

— Сколько лет твоей дочери? – спросил, не отрываясь от работы, Константин.

— Три года и четыре месяца.

Она ждала следующего вопроса: «Еще детей не планируешь?». И мысленно уже ответила: «В принципе я не против, но не от этого мужчины». Разумеется, Константину она такого ответа не дала бы. Впрочем, и вопрос не прозвучал. За всё время знакомства Константин ни разу не проявил интереса к отношениям Светланы с ее мужем, во всяком случае ни разу на эту тему не заговорил. И она была ему очень благодарна.

— Она не ходит в детский сад?

— Нет. С ней няня.

— О! Счастливое детство. Я серьёзно.

— Ее подружка ходит в детский садик на полдня. А после обеда бабушка ее забирает, и вторую половину дня она проводит у нас. До возвращения матери с работы. Периодически приносит нам из сада всякие детские болезни, но, может, это и к лучшему. Детскими болезнями надо болеть в детстве, тогда они легче переносятся.

Это он оставил без комментариев.

Сидеть без движения – не вертеться, не смеяться, не чесаться – было совсем не просто. Довольно скоро Светлана обнаружила, что куб, на который усадил ее Константин, довольно жёсткий, несмотря на одеяло, в форточку дует, и вдобавок пересохло во рту.

— Можно мне глоточек воды? Я быстренько. Заодно посмотрю, что там у тебя получается. – Она обворожительно улыбнулась. – Можно?

— Беда с вами, женщинами… Сиди, я тебе принесу!

— Да я сама могу…

— Сиди, я сказал!

— У-у, тиран! Хочешь, чтобы у меня задница отвалилась?

— Нет у тебя никакой задницы. Талия, а потом сразу ноги.

Скаля зубы в злодейской улыбке, он подал ей кружку с водой. Набрав в рот немного воды, Светлана прыснула ему в лицо.

— Эй! – отшатнувшись, возмутился Константин. – Вот и верь после этого женщинам.

Смотреть на рисунок раньше времени он ей не разрешил. Вытер лицо рукавом рубашки и вернулся за мольберт. Грифель опять зашуршал по бумаге.

Во время работы он то насвистывал тихонько, то мурлыкал себе под нос, поглядывая на Светлану чуть прищуренными серыми глазами. Ей нравились эти его внимательные взгляды. Раньше он так на нее не смотрел. Она чувствовала себя произведением искусства, статуей из паросского мрамора.

— Ты красивая, – заговорил Константин несколько минут спустя. – Не понимаю, чего ради ты со мной встречаешься. – Пауза. – Хотя нет. Наверное, понимаю.