Книга Невесты в погонах, страница 70 – Наталья Нестерова

— Ты не чувствуешь себя счастливой, – заметил однажды Константин. – Я прав?

— Наверное, я не очень понимаю, что такое счастье, – помедлив, ответила Светлана. – Я рада, что у меня есть дочь. Рада, что живу в большой хорошей квартире со всеми удобствами. Рада, что всё более-менее нормально на работе. И рада, что, приехав в Москву, почти сразу познакомилась с тобой. Да-да, Костя, не смейся! Ты моложе меня на шесть лет, но именно с тобой мне интересно и приятно общаться.

И ты не лезешь ко мне со всякими глупостями.

Она чуть было не сказала это вслух, но вовремя прикусила язык. Ей пришло в голову, что он может расценить ненароком вырвавшиеся у нее слова как приглашение к этим самым глупостям и тогда лёгкости их отношений придёт конец.

— Я хочу написать твой портрет, – заявил он однажды. – Что скажешь?

— Ой! – испугалась Светлана. – Даже не знаю… А что ты с ним сделаешь? Ну, потом. Когда напишешь.

— Подарю тебе.

— Серьёзно?

— Еще бы!

— Тогда я согласна.

И вот во время весенних школьных каникул, когда у нее появилось чуть больше свободного времени, она попробовала себя в роли модели для художника.

Мастерская, куда привёл ее Константин, была не что иное как просторное полуподвальное помещение, напоминающее классную комнату, только без школьных парт. Находилась она в двухэтажном кирпичном здании слева от главного здания МАрхИ. Переступив порог, Светлана остановилась и с любопытством огляделась. Мольберты, табуретки, гипсовые головы греческих богов и героев на специальных постаментах… Рядом с дверью – обычный стол, на котором в беспорядке громоздятся разнокалиберные кружки, блюдца, стаканы, пара бутылок газировки, пакет сухарей, пепельница с грудой окурков, коробок спичек, открывалка и початая бутылка портвейна. По стенам, выкрашенным светло-серой краской, развешаны карандашные и акварельные рисунки, наброски, небольшие картины темперой и маслом в простых деревянных рамах и совсем без них. Не сильный, но всё же уловимый запах красок и растворителей, казалось, пропитал стены, способствуя созданию особой обстановки – атмосферы места, где происходит творческий процесс.

— Проходи, не бойся, – сказал Константин. – Здесь бардак, конечно, но в целом довольно уютно.

— Это ведь не твоя персональная мастерская? Другие художники здесь тоже работают? А где они сейчас?

— Кто на занятиях, кто на работе. Первый человечек появится через два часа, так что не будем терять время.

Светлана сняла пальто и берет. Положила на заваленный чем-то стул. Костя бросил на него же свою куртку.

Подвинув поближе к одному из окон большой белый куб, судя по весу, довольно тяжёлый, Константин набросил на него сложенное вчетверо байковое одеяло, сверху накрыл шелковистой голубовато-серой тканью, постаравшись, чтобы она свисала красивыми мягкими складками, и, оглянувшись на Светлану, сделал приглашающий жест.

— Прошу!

— Э-э… Мне сесть на это, да?

— Да.

— Подожди. Здесь есть зеркало?

— Есть. В туалете. В конце коридора. А зачем тебе зеркало?

— Хочу причесаться.

Константин окинул ее внимательным взглядом.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Ой, перестань. На улице такой ветер, наверняка на голове у меня чёрт знает что.

— Твои волосы в полном порядке, – проворчал Константин. – Выглядят очень естественно. И если тебе не нужно в туалет, устраивайся. – Он кивнул на куб. – Форточку могу прикрыть.