Книга Любовь – это путешествие, страница 50 – Бет О'Лири

— Ладно, – кивает Маркус и ерзает на сиденье. – А когда будут готовы?

— Уже второй вопрос?

— Да, второй, – раздраженно вздыхает Маркус.

— Когда я… когда… Не знаю. Когда меня самого перестанет от них коробить.

— Может, так и должно быть? – вмешиваюсь я.

— Не понял?

— Сам знаешь, я мало понимаю в поэзии. Но свои лучшие стихи ты всегда читал последними.

Снова наступает тишина. Музыку едва слышно. Капелька пота стекает у меня по руке.

— Ты этого не говорила, – удивляется Дилан.

— Разве?

— Да. Я никогда не мог сказать, нравятся тебе мои стихи или нет.

Это искренне удивляет меня.

— Они всегда мне нравились, – уверяю я.

— Следующий вопрос, – продолжает Маркус. – Почему ты предложил мне поехать на свадьбу вместе?

Дилан застигнут врасплох.

— Мне показалось, мы готовы, – отвечает он.

— Почему? Ты почти год со мной не общался, что изменилось? Я сделал что-то хорошее? Назови причину, я устал гадать.

Дилан не разговаривал с Маркусом почти год?! Кошусь на Дилана, но он смотрит в окно.

— Вообще-то, это Люк мне рассказал, – объясняет Дилан. – Про твои извинения.

Все замолкают, только и слышно гудение молокоотсоса Деб, тихую музыку и шелест колес по дороге.

— Я решил дать тебе возможность извиниться и передо мной.

Маркус ловит мой взгляд в зеркале, и я быстро перевожу глаза обратно на дорогу.

— Наверное, тебе подсказал психолог, – продолжает Дилан. – Поэтому ты и попросил прощения за многочисленные грубости и проступки у Люка, Хавьера, Марты, своей мачехи, отца, и даже у моей матери. Только вот до меня еще не дошел.

Он говорит все громче, то ли от обиды, то ли от гнева, но держит себя в руках. Этот тон мне хорошо знаком.

Смотрю на Деб и делаю большие глаза, как бы говоря: «Понятия не имею».

— Можешь не торопиться, Маркус, – спокойно заявляет Дилан. – Я подожду.

Дилан

Напряженную тишину прерывает звонок. Деб ругается, пытаясь одной рукой придержать молокоотсос, а другой – вытащить телефон.

— Помощь пришла, откуда не ждали, – еле слышно бормочет Маркус.

Сердце глухо колотится в груди. Казалось бы, мы сдвинулись с мертвой точки, но Маркус никогда не станет просить прощения по команде. Скорее всего, теперь он и вовсе не извинится, из чувства противоречия. К тому же он не до конца понимает, что натворил. Он и вправду пытается угадать. Я сжимаю кулаки на коленях. Он старается, напоминаю я себе и думаю о том, что сказал Люк во время нашего последнего разговора: «Если хочешь, списывай Маркуса со счетов, я не осуждаю, поверь мне, но не притворяйся, что даешь ему шанс, когда это явно не так».

— Алло? С Райли все хорошо? – тревожится Деб.

Адди встревожена и немного снижает скорость. Машины вокруг, как жуки с блестящими на солнце спинками.

— Да, могу говорить, конечно, – произносит Деб, и Адди успокаивается.

Вот она, связь сестер Гилберт. Я частенько завидовал Деб за ее умение инстинктивно подстраиваться под Адди, словно они близняшки.

— Кто там? Папа? – Адди вскидывает голову и прислушивается. – Включи громкую связь, Деб, – просит она с улыбкой.

Голос ее отца – дуновение ветерка в спертом воздухе машины. То же самое, что уловить запах шампуня Адди в толпе, услышать звон бусинок на браслете. Секундное путешествие в прошлое, где она была моей.

— …сказал твоей маме, что цвет больно странный, а она говорит – нормальный. Просила тебе не рассказывать, – разносится по салону голос Нила Гилберта. – Ух ты ж е-мое, зря я об этом упомянул. Но какашки совсем желтые, Деб. В мое время у детей такого не было.