Книга Неудавшееся свидание, страница 52 – Бет О'Лири

Он ничего не делает, чтобы изменить ситуацию. Он добрый, умный и обаятельный; слушает и запоминает важные для нее вещи. Он никогда не переступает черту и не говорит ничего, даже отдаленно напоминающего флирт.

И он приносит ей книги.

Это начинается в мае – на крыльце появляется дополнительная библиотечная книга. Нет ни записки, ничего, но она знает, что книга от Джозефа. Она заходит домой, держа ее в руках. Соблазн слишком велик: в конце концов, у нее нет четких правил на тот случай, если книгу ей в квартиру принесет кто-то другой. К тому же она закончила читать очередной приключенческий роман для их книжного клуба еще в среду, и вечер четверга кажется таким долгим и пустым.

Джозеф оставляет ей книги каждую неделю. Джейн не ждет какого-то подходящего момента, чтобы поговорить об этом, сам он сознаваться не спешит, но однажды спрашивает, что она думает о романе «Орооноко», а она пишет ему, когда дочитывает до того самого момента в «Исчезнувшей», – и таким образом оставленные на крыльце книги становятся частью ее привычного распорядка.

В июне и июле они наперегонки читают все подряд: от жестких детективов до исторических любовных романов – Джозеф поставил перед ними задачу избавиться от жанрового снобизма и попробовать все. В середине июля они встречаются, чтобы обсудить «Соблазнение лихого герцога». На Джейн любимое субботнее платье; она ложится на газон на соборной площади, и шелковая ткань свободно стелется вокруг ног, едва приминая траву. Солнце через стекла очков превратилось в теплое туманное свечение. В ожидании Джозефа Джейн кладет книгу в развернутом виде себе на живот, ощущая, как внутри поднимается тепло и взволнованно порхают бабочки: она знает, что скоро он будет лежать на траве рядом с ней.

— Я опоздал! Опять! – жизнерадостно восклицает Джозеф, плюхаясь на газон. – Но у меня есть отличное оправдание.

Джейн улыбается; ее глаза за стеклами очков еще закрыты: она хочет насладиться предвкушением момента, когда откроет их и увидит его.

— Как всегда.

Джозеф издает счастливый стон и растягивается на траве возле нее.

— Разве может быть что-то лучше солнечного света на лице? – спрашивает он.

«Твоя улыбка, когда ты замечаешь меня на другой стороне улицы, – думает Джейн. – Легкое касание наших рук. Твой запах – аромат кедра и лимона».

— Я люблю лето, – рассеянно говорит она. – Но предпочитаю весну. Когда в воздухе витает надежда и все оживает.

С закрытыми глазами легко представить, что их тела почти соприкасаются, что ей стоит лишь повернуться – и она тут же окажется в его объятиях. Солнце скрывается за облаком и появляется вновь, ленивым жаром поглаживая кожу.

— Дай угадаю. Ты больше любишь Рождественский сочельник, чем само Рождество? – спрашивает Джозеф, и по голосу она понимает, что он улыбается.

Джейн поджимает губы. Последние несколько лет Рождество представляет собой кошмарное, неестественное действо – они с отцом едут в гости к тете, но отец ненавидит зимние праздники, а Джейн ненавидит так много лгать. «Да, Лондон прекрасен, да, на работе все замечательно…»

— И как же ты объяснишь свое опоздание? – Джейн меняет тему, не испытывая большого желания продолжать обсуждение. Но да, она всегда любила Рождественский сочельник за ощущение предвкушения, пятницу любит больше, чем субботу, и порой испытывает такой восторг от прикосновения к гладкому корешку новой книги, что этого ей почти достаточно, чтобы не начинать читать первую главу.