Книга Неудавшееся свидание, страница 42 – Бет О'Лири

Шивон склоняет голову набок, зачарованная этим румянцем, а еще больше – инстинктивной попыткой спрятать его. Она помнит, что вчера сказал Скотт: «Он был стопроцентным ботаником», – и думает: «Да, теперь вижу». У Джозефа такая внешность, до которой нужно дорасти, – он наверняка был неуклюжим подростком, слишком широкоплечим, с чересчур густыми и прямыми для его лица бровями. И он умный, это она уже поняла: он читает книги, которые входят в шорт-листы различных премий. Они торчат у него из карманов пальто, а однажды, выйдя из душа, она застукала его читающим, лежа вниз головой и закинув ноги на спинку кровати.

При виде его румянца она начинает хотеть того, чего не следует. Ей хочется вскарабкаться ему на колени и целовать его, пока он не потеряет голову и не откроет путь к своему сердцу. Его рука уже спустилась по бедру вниз, и она прислушивается к своим ощущениям. Она не должна думать о том, что за человек скрывается под этой оболочкой. Он хорош в постели. Это единственное, что имеет значение.

— Было весело, – говорит она с придыханием, когда пальцы Джозефа приближаются к тому месту, где она их ждет. А затем добавляет, поддавшись импульсу: – Скотт тоже милашка.

Его рука замирает. Шивон, наверное, должна была догадаться, что так и будет. Она сморозила глупость. Это непреодолимое желание оттолкнуть Джозефа, разозлить его – верный признак того, что она испытывает к нему чувства, которые испытывать не следует.

— Он всегда нравится дамам, ага. – Голос звучит непринужденно, но он явно напрягся.

Если Шивон хотела вызвать ревность, ей это удалось, но это принесло лишь раздражение и нервозность. Она слегка отодвигается, и рука Джозефа возвращается обратно ей на живот: сигнал принят.

— Так что у тебя сегодня по расписанию? – спрашивает он, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.

Шивон на мгновение закрывает глаза, прокручивая в голове предстоящий день.

— Немного общения с прессой, индивидуальная консультация онлайн, которую я перенесла по просьбе клиента.

— Ты еще проводишь индивидуальные консультации? – удивляется Джозеф.

Он убирает руку с ее живота, тянется к прикроватному столику – жест, до боли знакомый Шивон, – и нащупывает очки, чтобы лучше ее видеть. Она сглатывает. Она могла бы так легко влюбиться в этого мужчину, когда он такой – заспанный и похмельный.

— Когда цена меня устраивает, – отвечает она.

Он улыбается: его не проведешь.

— Поразительно, как ты находишь на это время, – говорит он, надевая очки. – Я видел твое расписание: семь дней в неделю, с перерывами на туалет.

Она вскипает. Это ее больное место. Друзья тоже поднимают тему ее плотного графика.

— Да, у меня все расписано, но что мне остается делать – упускать возможности? – говорит она, садясь в кровати. Ее одежда разбросана по полу с комичной непринужденностью: бюстгальтер чашечками кверху лежит на столе, бретельки свисают вниз, а одна туфля торчит между подушками дивана.

Джозеф берет ее за руку выше локтя. Она отдергивает руку, но он снова дотрагивается до нее, требуя внимания, и она наконец поворачивается к нему лицом.

— Я лишь пытался сказать, что иногда тебе наверняка приходится нелегко. – Выражение его лица даже более серьезно, чем обычно. – Вот и все. Я не хотел тебя критиковать. Любому понятно, что ты настоящий профессионал.