Книга Неудавшееся свидание, страница 29 – Бет О'Лири

— Прости. Я еще не успел прибраться. Этот переезд, еще с мамиными счетами пришлось разбираться… А сегодня узнавал насчет установки в доме сигнализации и тревожной кнопки. Еще нужен замок на дверь в ванной – такой, чтобы она не смогла запереться изнутри. Я должен был навести здесь порядок к твоему приходу, но… Понимаешь, я хотел быть открытым с тобой. – Картер разводит руками. – Добро пожаловать в мой беспорядок, – застенчиво говорит он, склонив голову и пытаясь поймать ее взгляд.

Какое-то время она молчит, не зная, что сказать.

— Ты сейчас пересматриваешь впечатление обо мне в худшую сторону? – спрашивает Картер, озираясь по сторонам, как будто пытается взглянуть на помещение ее глазами.

— О тебе? В худшую сторону? – Миранда хмурится, раздосадованная собственной реакцией. – Нет! Нет, боже, совсем наоборот. Я восхищаюсь тем, что ты делаешь. Просто волнуюсь за тебя: одному сложно со всем этим справиться.

— У меня есть тетя, она живет в Брейшфилде, это недалеко. Она очень помогла. И мне удалось найти сиделку через специальную службу, – говорит Картер, проводя рукой по волосам. – Они должны дважды в день присылать эту женщину, Аню, чтобы она готовила маме еду, но мама говорит, что каждый раз приходят разные люди. А вчера она прогнала того, кто пришел, – кто бы это ни был, – потому что подумала, что этот человек крадет чайные пакетики.

Миранда вновь занялась чайником, и при этих словах ее рука замирает над открытой коробкой с чайными пакетиками. Мелькает мысль, что лучше их не трогать, но она ее отбрасывает и берет три пакетика. Открыв подвесной шкафчик в поисках кружек, она обнаруживает огромное количество с виду дорогих, но безвкусных фарфоровых чашек с золотой каемкой.

— Ты теперь живешь здесь, с ней? – спрашивает Миранда. Убедившись, что обычных кружек нет, она берет три чашки из тонкого рифленого фарфора и бросает взгляд на Картера – вдруг он скажет поставить их назад? – но он даже не моргает.

— Другого выхода я не нашел, – говорит Картер, открывая холодильник. – Как я должен понять, ела она что-нибудь или нет?

— Проверь мусорное ведро, – предлагает Миранда. – И, – она вытягивает шею, – в раковине стоит грязная тарелка.

Картер не двигается, так что она проверяет ведро за него. Поднимая замызганную крышку, она представляет, что это ее мать не может вспомнить, обедала или нет. Эта мысль слишком болезненна, чтобы остановиться на ней хоть на секунду, поэтому, пока воображение не разыгралось слишком сильно, Миранда запрещает себе об этом думать. Ни к чему это. Лучше сделать что-то полезное.

— Там хлебные корки, похоже свежие. По-моему, она съела сэндвич. Может, с сыром и солеными огурчиками?

— Спасибо, – тихо говорит Картер, закрывая дверь холодильника.

Миранда оборачивается, но он не смотрит на нее, его взгляд устремлен на закрытую дверь холодильника. Она подходит к нему.

— Мне так жаль, что тебе пришлось одному разбираться со всем этим.

Он отворачивается, и у него на шее вновь выступают жилы, выдавая нахлынувшие эмоции.

— Спасибо за откровенность. Спасибо, что привез меня сюда, – продолжает Миранда. Она не уверена, что говорит правильные вещи – возможно, ее слова прозвучали грубо, – но он прижимает ее к груди и так крепко стискивает в объятиях, что она понимает: все правильно сделала.