Книга Неудавшееся свидание, страница 23 – Бет О'Лири

— Да нет, все хорошо, правда, па. Вечером иду в паб с девчонками с моего этажа. В Клэпхеме открылось новое крутое заведение.

Мортимер вернулся в офис. Лицо Джейн заливает краска, когда он молча ставит рядом с ней кружку. Он наверняка слышал эту ложь.

— Хорошо, я рад, – говорит отец Джейн. Похоже, сработало – он успокоился.

— Мне пора, па, но я скоро тебе позвоню. Может, поболтаем по видео.

— Было бы чудесно. Здесь, в Мортли, мы все очень гордимся тобой. Надеюсь, ты это знаешь. Я только что встретил Кейти у Моррисонов, она сказала, что ты стала прекрасным примером для ее сына и вдохновила его на поступление в университет в этом году.

Мысль о том, что она стала для кого-то примером и источником вдохновения, причиняет ей настоящую боль.

— Приятно слышать, – слегка сдавленным голосом говорит Джейн. – Мне надо идти, па. До скорого.

— Береги себя. Пока-пока.

Джейн откладывает телефон в сторону и подносит кружку с кофе к носу. Судя по запаху, Мортимер не забыл добавить цельное молоко. Она испытывает прилив нежности к этому человеку, этому педанту в неизменном коричневом костюме, но потом начинает терзаться вопросом, что он подумал, услышав ее ложь.

— Это был мой отец, – начинает Джейн, бросив осторожный взгляд на Мортимера. – Я просто… Не люблю, когда он волнуется. Вот почему я это сказала… О Лондоне. Он много беспокоится, и я не… Это не…

На лице Мортимера читается неожиданное сочувствие, а Джейн разглядывает кофе в кружке, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Кто я такой, чтобы тебя судить, дорогая. Мать Колина до сих пор не знает, кого он в разговорах с ней называет «Колокольчиком». Иногда мы не можем сказать правду, потому что не готовы.

Джейн поднимает на него удивленный взгляд.

— Колокольчик? – немного помедлив, спрашивает она.

Мортимер улыбается, и вокруг глаз у него собираются морщинки.

— Шутка для своих. Но да. Колокольчик не ездит в гости к маме Колина в Эдинбург. Его матери девяносто пять лет, так что и она сюда приехать не может.

— Ох… – хмурится Джейн.

«Если матери Колина девяносто пять лет, не похоже, что у нее в запасе много времени», – размышляет она, но эта мысль, вероятно, уже приходила в голову и самому Мортимеру, так что ей удается вовремя прикусить язык, чтобы не произнести этого вслух.

— Спасибо, – вместо этого говорит она. – За то, что не осуждаешь меня. За доброту. – Она ставит кружку и начинает рассеянно перебирать содержимое пакетов, принесенных дарителями: шнур для телефона, заварочный чайник, маленькая шерстяная шапка.

Мортимер не первый день знаком с Джейн, а сегодня услышал, как она дважды солгала отцу, но ничего не говорит. Она бросает на него быстрый нервный взгляд – удивительно, на его губах играет все та же добрая улыбка.

Над дверью звенит колокольчик, и в магазин входит рыжеволосая женщина средних лет, одетая во что-то вроде фланелевой пижамы.

Некоторое время она борется с зонтиком, в попытке закрыть его: одна из спиц сломана и загибается вовнутрь, как паучья лапка. Женщина яростно чертыхается. Джейн моргает. У посетительницы корнуолльский акцент, широкие плечи, стопы выворотные, как у балерины. Она не обращает никакого внимания на Мортимера и Джейн, которые из-за прилавка наблюдают за тем, как она сражается с зонтом.