Книга Неудавшееся свидание, страница 22 – Бет О'Лири

— Тебе вообще не надо было туда лезть, – говорит Джейн, помогая ему спуститься. – Я сама могу вытереть наверху пыль.

— Не хотел напрягать тебя, дорогая. – Мортимер отряхивает лацканы пиджака и приглаживает седые волосы.

— Я не королевская особа, Морт, – говорит Джейн.

— Нет, но ты ангел, – заявляет он, направляясь на кухню. – И я не позволю тебе делать уборку, пока это в моей власти.

— И я точно не ангел, – удивленно отвечает Джейн, но Мортимер ее уже не слышит.

В кухне жужжит кофемашина. Это подарок от партнера Мортимера, Колина, который только что вышел на пенсию, всю жизнь проработав в Министерстве иностранных дел Великобритании, и теперь раз в неделю помогает в магазине. Увидев, что Мортимер по утрам наливает Джейн растворимый кофе, он заявил, что это «неописуемый ужас», и купил им приличную кофемашину. Когда Мортимер попытался выставить ее на продажу в их магазине, Колин устроил такой разнос, что Джейн была вынуждена спрятаться за старинной вешалкой, чтобы они не слышали, как она смеется.

Сегодня у них четыре новых пакета с пожертвованиями: в одном кастрюли и сковородки, второй под завязку набит одеждой, а в двух последних – бесполезная электроника, которую они ни в жизни не продадут.

Джейн держит в руках симпатичную шелковую блузку, поворачивая ее к свету то одним, то другим боком в поисках пятен. У каждого пакета с вещами своя история: малыш вырос, подросток съехал из дома или женщина решила, что уже не похудеет. Когда Джейн переезжала из Лондона в Уинчестер, она отнесла почти все свои вещи в благотворительный магазин; интересно, как поступили волонтеры с таким внушительным количеством серых костюмов и юбок-карандашей, материализовавшихся на ступенях их магазина?

В кармане вибрирует телефон. Она смотрит на экран и прикусывает губу. Папа. Три его последних звонка она пропустила – на этот придется ответить.

— Привет, па, – говорит она, стрельнув глазами по сторонам, чтобы убедиться, что Мортимер еще на кухне. – Как дела?

— Джейни… – говорит он. В его голосе слышится облегчение, а у нее внутри все сжимается: она слишком долго не выходила на связь, и теперь папа волнуется. – Все по-старому, у меня все по-старому. Ты как?

— Отлично, хорошо, – отвечает она, пытаясь собраться с силами для этого разговора. – Сейчас вот на работе.

— В субботу? Они тебя там совсем не щадят.

Джейн болезненно морщится.

Слышен скрип кресла, когда он откидывается назад, – такое ощущение, что она сейчас там, в их маленькой гостиной с узорчатым ковром, наполненной теплым рассеянным светом лампы и удушающим запахом лаванды, исходящим от букетиков, которые приносила соседка Джуди, когда ей нужен был предлог, чтобы проведать их обоих.

Повисает пауза. Джейн представляет, как папа замирает в кресле, на время перестав стучать ногой.

— Девочка моя, ты уверена, что тебе еще нравится в Лондоне? Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь вернуться домой, для тебя всегда найдется работенка в химчистке. Только попроси.

Она на мгновение прикрывает рукой глаза – ей больно и тошно от себя самой, когда она изо всех сил пытается его успокоить. Столько времени прошло – казалось, она могла бы уже в совершенстве овладеть искусством лжи. Но с каждым разом лгать становится все труднее: слова застревают в горле, как что-то тухлое и сухое.