Книга Унесенные морем, страница 9 – Бет О'Лири

— Извини, – говорит он, – у меня странное ощущение дежавю. Здесь когда-то был синий ковер?

— Вообще-то да. – Ковер мы поменяли, когда умерла мама. Затеяли большой ремонт, еще не понимая, что не потянем его. – Ты здесь уже бывал?

— Когда-то давно. Мой отец жил в плавучем доме в гавани, так что в детстве я частенько приезжал в Гилмут. Но с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, я приезжал сюда лишь однажды – чтобы продать его лодку после его смерти.

— Ой, – вырывается у меня. – Как жаль.

— Да ничего. Вчера я снова ее купил.

— О, понятно… – говорю я, стараясь не потерять нить.

— За этим я сюда и приехал – чтобы купить старую лодку умершего отца, которую продал пять лет назад. Я взял на работе два выходных и разработал грандиозный план, как окончательно разобраться со своим прошлым и типа… с собственными мыслями. – Он трясет кудряшками, словно пытаясь вытряхнуть воду из ушей, и одаривает меня печальной улыбкой. – Как говорит мой брат, я переживаю кризис первой четверти жизни.

Я размышляю о том, что только что втихаря переехала в плавучий дом моей лучшей подруги с одной дорожной сумкой и двумя пакетами готовой еды. Может, у нас с Зиком больше общего, чем я думала.

— Так ты бывал в «Якоре»? – спрашиваю я.

Его слегка затуманенный взгляд снова останавливается на моем лице. Глаза у него светло-карие, почти янтарные.

— Папа в детстве никогда не приводил меня сюда, – отвечает он. – Но, может, я был здесь, когда приезжал продавать лодку. Этот бар кажется мне знакомым. А вот ты – нет, хотя… Я бы тебя запомнил. Ты работала здесь… – он смотрит в сторону, словно пытаясь вспомнить дату, – летом две тысячи девятнадцатого?

Поразмыслив, вспоминаю, что нет, не работала. То лето я провела в трейлере в Девоне, с мужчиной по имени Тео. У него было детское личико, и я надеялась, что он станет любовью всей моей жизни. Он набил на своем бледном плече татуировку «Лекси навсегда» – неслыханное бунтарство, которое совершенно ему не шло. Мне кажется, он сделал это, потому что бывшая сказала ему, что ей нравятся мужики с татухами. Мне же как-то не хотелось набивать «Тео навсегда». Он обвинил меня в страхе привязанности, но в итоге я оказалась права. Когда я сообщила Тео, что планирую остаться дома и помогать лучшей подруге растить ребенка, он сбежал так быстро, что даже не забрал свою любимую игровую приставку.

— Не-а. Я была в одном из немногочисленных летних отпусков. В единственном отпуске, на самом деле.

— Я так и знал, – говорит Зик. – Ты слишком красивая, тебя не забудешь.

Услышав это, я фыркаю.

— Думаешь, я шучу?

— Думаю, ты уже не раз использовал эту пошлую фразочку.

— Я серьезно. Ты правда красивая.

— Нет, не правда. Но спасибо.

Он замолкает; у меня такое чувство, что я его слегка отпугнула.

— Прости, что ты имеешь в виду, когда говоришь: «Нет, не правда, но спасибо»?

У меня в голове немного шумит от вина, а тело хочет отстраниться от его комплиментов, чтобы не испытывать таких невыносимых ощущений. Я перемшиваю лед в ведерке, чтобы немного прийти в себя.

— Итак, Зик Рэвенхилл, сладкоречивый ты мой, – произношу я, остервенело тыча совком в слишком крупный кусок льда, – откуда мне знать, что ты не полный мудак, если за тобой нельзя подглядеть в соцсетях?

Он переводит взгляд на книгу – и, как мне кажется, раздумывает, стоит ли позволять сменить тему.