Книга Унесенные морем, страница 46 – Бет О'Лири

Поворачиваюсь к нему лицом, опираясь спиной на раковину. Здесь так тесно, что ему пришлось расставить ноги, чтобы я могла встать между ними. Занавеска душа щекочет мне локоть. Сердце все так же бешено стучит.

— Но я помню, как выглядит рана, в которую попала инфекция, – говорит он, с трудом сглатывая. – Она покраснеет и опухнет, и, может, от нее побегут красные прожилки.

— Ладно. Ладно. Значит, мы знаем, на что обратить внимание.

— А что потом? – спрашивает Зик, отводя глаза.

— Может… – я указываю на тюбик с антисептическим кремом, оставленный на раковине, рядом с нашими зубными щетками. Он выглядит немного нелепо на фоне его раны – это все равно что пытаться зашпатлевать дыру, пробитую ядром для сноса зданий.

— Мне как-то пока не хочется больше трогать полотенце, – произносит Зик почти извиняющимся тоном.

— Да, ну ладно…

И мы не двигаемся с места. Зик прижимает рану. Я стою рядом, мой мозг затуманен вином и паникой. Проходит несколько минут. Полотенце становится темнее. Прошло, может, минут двадцать – двадцать пять с тех пор, как я случайно пропорола ему брюхо кухонным ножом, а мир стал совсем другим.

Спустя какое-то время Зик убирает ладонь с полотенца и встряхивает рукой, разминая запястье. Он тяжело дышит через нос. Мы ждем. Я не свожу глаз с залитой кровью ткани.

— Сдается мне, нам нужен какой-то план действий, который включает в себя не только мое сидение на унитазе, – замечает Зик, начиная вставать.

Я открываю рот, но, к моему удивлению, он не ждет от меня каких-то идей.

— Может, ты постелешь на кровать то зеленое покрывало, и я смогу лечь, – предлагает он. – Если приподнять ноги, напряжение в животе уменьшится, и постирать покрывало проще, чем белье, если я… залью его кровью.

— Точно! Да, хорошая идея.

Я ухожу не сразу – вдруг ему понадобится моя помощь, чтобы идти, – но он хватается за косяк, а потом делает несколько неуверенных, коротких шажков и останавливается возле кухонного стола. Протискиваюсь мимо него в спальню и беру лежащее в ногах кровати зеленое покрывало.

Помогаю Зику устроиться на кровати, опираясь на подушки. Потом ложусь рядом, сложив ладони на животе, и устремляю взгляд на обшитый деревом потолок. Когда закрываю глаза, на веках остается прямоугольник света, мерцающий черным. Мы никогда еще не лежали вдвоем в этой постели, потому что спали по очереди. Ну, не считая первой ночи.

— Широкая… – бормочет Зик, в его голосе чувствуется напряжение. Я смотрю на него, потом опускаю взгляд на полотенце. Он ощупывает живот и, когда достает руку, его пальцы блестят от свежей крови. – Она что, растянулась в ширину? Не знаю, может… Мне кажется, дома такой разрез пришлось бы зашивать.

Дома мы бы уже были в отделении неотложной помощи. Может, его бы уже перевязали, и он просто ждал бы, пока врач освободится и зашьет его. Нам бы не пришлось переживать из-за обезболивающих – он бы просто выпил их по дороге в больницу.

— У нас есть иголка с ниткой?..

— О боже, – выдыхаю я, закрывая лицо ладонью.

— Ничего. Уверен, я сам смогу это сделать, – говорит он, поднимая голову, чтобы осмотреть свое тело. – Есть у нас иголка?

— У меня в сумке есть маленький швейный набор. Из отеля. – Я прихватила его с собой, когда была в Нью-Форесте на свадьбе у подруги.