Книга Закрыть гештальт, страница 27 – Анна Шнайдер

Не могу сказать, что мне здесь понравилось. От помещения веяло одиночеством и душевной болью. Гораздо больше, чем от кухни, из-за чего я сделала вывод, что Прозоров тут всё перестроил после смерти жены.

Зачем он меня сюда пригласил? Рисунки дочери посмотреть? Или…

Я покосилась на кровать. Широкую и неожиданно уютную. Вспомнила слова Маргариты Павловны о том, что Гриша впервые на её памяти привёл домой гостью, и мне вдруг стало жарко, а внизу живота предвкушающе сжалось.

Да, моё тело явно предпочитало жить собственной жизнью, поскольку мозг никакого секса не хотел. Не с Прозоровым! У меня достаточно любовников и без него.

Хотя последние недели три я ни с кем не была. Слишком нервничала из-за встречи одноклассников — настроения на флирт не имелось.

На работе я отношений не заводила, даже необременительных — чревато. Довольствовалась обычно знакомствами в сети или в ночных клубах, куда периодически наведывалась. Мужиков я подцепляла легко и непринуждённо благодаря своей внешности, гораздо сложнее было от них отделываться. Моё правило «не больше пары встреч» устраивало далеко не всех.

И да, Прозоров — точно не кандидат для интима. Несмотря на то, что я теперь не подозревала его в новом споре на меня. Просто… Я не смогу быть с ним отрешённой и ледяной.

С кем угодно смогу, но не с ним.

— Не смотри так на кровать, Инна, — едва уловимо улыбнулся Гриша. — Я не для этого тебя сюда привёл.

— А для чего?

— Просто поговорить. Но главное — ночью мне лучше быть здесь. Валя иногда прибегает. Если не увидит меня здесь, испугается, а на кухню побежать она не догадается.

Я должна была почувствовать облегчение.

Должна была, конечно.

Но вместо этого ощутила странное и абсолютно дурацкое разочарование. С ума сошла, Инна? Это же Прозоров. Парень, из-за которого ты стала Снегурочкой.

«Он, — шепнуло подсознание. — А ещё он — тот, кого ты любишь».

«Иди нафиг», — огрызнулась я, подошла к кровати и решительно села на край.

— О чём будем говорить?

Инна

— О чём хочешь, — ответил Прозоров, подходя и садясь туда же. Но не рядом — между нами осталось примерно полметра, из-за чего я почувствовала одновременно и удовлетворение, и разочарование.

Я немного подумала, таращась в окно с неплотно задёрнутыми шторами — за ним ничего не было видно, кроме полнейшей черноты, поскольку квартира Прозорова находилась где-то на верхних этажах, — и зачем-то пробормотала:

— И какое желание потребовала у тебя Синеокова за проигрыш?

— Свидание, — ответил Гриша негромко. — Хотела пять свиданий, но я сказал, что это уже получается пять выигрышей, так что будет одно.

— Поздравляю.

— В смысле?

— Ну, неплохой выигрыш. Могла бы потребовать чего-нибудь более противного. Съесть кусок мыла, например.

— Я бы лучше кусок мыла сожрал, чем провёл с Синеоковой несколько часов, — с откровенной неприязнью произнёс Прозоров, но я ему не поверила.

— Да ла-адно.

— Правда, — сказал он жёстко и усмехнулся. — Наташа мне всегда не нравилась.

— И поэтому ты с ней поспорил.

— Поспорил я, потому что дебил. И потому что был влюблён в тебя.

Я сначала опешила, а потом рассмеялась.

— Новость одна другой невероятнее…

— Подумай, Инна, — вздохнул Прозоров, и я сразу поняла: не верит, что я могу воспринять его дальнейшие слова. — Да, я трусил признаться тебе, рассказать о споре, но что изначально мной руководило? Я никогда в жизни не попадал в такую ситуацию, чтобы вестись на подначки. И вдруг повёлся. Я не сразу понял, точнее, понял, когда было уже слишком поздно.