Книга Любовь и смерть, страница 43 – Элис Вайлд

Хватит.

Я сильнее этого. Увидь меня такой Смерть, у него разорвалось бы сердце. Он хотел бы, чтобы я боролась, продолжала бороться до победного конца.

Я не могу сдаться. Не сейчас. Еще не все потеряно.

Если существует способ бросить вызов судьбе, нужно найти его. Даже если мои шансы ничтожны.

Смерть – это крайняя мера, и ею она должна и оставаться.

В моей душе вновь пробуждается надежда. Я встаю и подхожу к кровати. Когда я устраиваюсь на ней, раздается тихий шорох, и я тут же наклоняюсь, чтобы достать книгу отца… Киприана из-под матрасов.

Я открываю ее ровно на том месте, где была вырвана страница, и с широко распахнутыми от удивления глазами вспоминаю последние мгновения перед судом.

Записка.

Я вспоминаю, что после выхода из зала суда уже не видела ее.

Я даже не помню, как ее потеряла.

Сердце сжимается из-за того, что я потеряла рисунок, да и сама записка очень много значила для меня. Это был прощальный дар Смерти, истина, и все же… она была написана рукой Киприана.

А это значит лишь одно: мое сердце бешено бьется, что он мертв.

Проклятые Судьбы! Я пролил за вас кровь Смерти, и после этого вы осмелились изменить плетение моей нити, словно она такая, как остальные, чтобы я предстал перед вами?!

Продираясь сквозь мрачную тьму, я снова реву от боли, когда очередная ветка с шипами хлещет меня по лицу. Скрипя зубами, пробираюсь вперед сквозь дебри, которые постепенно сгущаются.

Если бы я знал обо всем заранее, то мог бы обвинить Мойр в моих нынешних мучениях. Но кто бы ни был виноват, я не забуду этого оскорбления. Того, что меня заставили пересекать эту проклятую богами землю, чтобы предстать пред ними… хотя на самом деле именно они обязаны мне своим существованием.

После всего, что я сделал, им следовало бы приползти ко мне на коленях! Ведь именно я совершил то, что неподвластно никому другому. Разве не я поставил Смерть на колени и нанес ему последний удар?

Запомните мои слова. Когда все кончится, они заплатят за то, что заставили своего повелителя, своего бога прийти сюда для завершения сделки.

Мне противна сама мысль о том, что придется дольше обычного пробыть в обществе этих женщин. Как только Смерть передаст мне свою силу и сделка будет завершена, даже сами Судьбы не смогут ослушаться моего приказа.

Уголок моего рта дергается в усмешке, подгоняя меня вперед, несмотря на ощущение, что земля с каждым новым шагом словно восстает против меня.

— Хватит, – рычу я, пытаясь отцепить от левого рукава толстую лозу с шипами. – Вы преклоняетесь перед тенями, но восстаете против своего владыки?!

В тот же миг в моей ладони вспыхивает ярко-синее пламя и змеей взбирается по скрученному стволу. С удовлетворением я наблюдаю, как лоза сгорает дотла под протестующие вопли леса.

— Тишина! – приказываю я, отряхивая с рукава пепел. – А теперь советую вам подчиниться своему владыке и пропустить меня, иначе я без колебаний превращу вас в грязь под ногами. И даже Персефона не сможет вас спасти.

Деревья вокруг меня дрожат и скрипят, порыв ветра спешит разнести мое предупреждение по лесу шелестом листвы. Спустя несколько минут чаща начинает отступать.

Персефона.

Конечно, мне давно следовало догадаться, что за всем этим стоит коварная ведьма весны.

Строит из себя королеву, когда все, что может создать для меня, – это гниль.