Онлайн книга «Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями)»
|
Через час легенды стали ещё смелее. Кто-то уже говорил, что их предки — не простые крестьяне, а беглые аристократы, сбежавшие сюда после войны кланов. Кто-то — что они все родом из того самого тумана, который скрывает другие земли. — А я слышал, — сказал один, с хриплым голосом и мутным взглядом, — что тот, кто развеет туман, тот и станет хозяином всего материка. — Болтаешь, — отмахнулся сосед. И тут Кэйтлин сделала то, чего никто не ожидал. Она дозволяла им прикасаться к себе. Старые мужчины, сжимающие её плечи, рассказывая о битвах, в которых не участвовали. Молодые, которые клали свои грубые ладони на её руку, чтобы привлечь внимание. Она не отстранялась, не морщилась, не делала вид, что ей неприятно. Она позволяла им быть рядом, и от этого с каждым мгновением они всё больше забывали о том, что она — аристократка, а они — никто. Один из мужчин, уже изрядно пьяный, откинулся на спинку стула, закрыл глаза и запел. Голос его был хриплым, но чистым, будто песня жила в нём давно. — Под деревом жёлтых листьев… Он не успел допеть. Более трезвый сосед резко дёрнул его за плечо. — Тшш! — зашипел он, оглядываясь по сторонам. — Ты что, сдурел⁈ А если рыцари услышат? За такую песню знаешь, что бывает? Пьяный замолчал. В таверне стало тихо. Но Кэйтлин не дала тишине затянуться. Она открыла рот — и запела. — Под деревом жёлтых листьев. Я записку оставил своей дорогой. Под деревом жёлтых листьев. Я оставил обратный путь домой. Она пела тихо, почти шёпотом, и в этой тишине её голос проникал в самую душу. Мужчины замерли. Кто-то опустил взгляд, кто-то закрыл глаза, кто-то неслышно подпевал, не решаясь произнести слова вслух. — Пустили на воду сотни кораблей великих, Пустили по венам жгучую соль. Оставили в памяти лица любимых, Погружаясь в самую страшную боль. Океан — царство Амифа, хотело меня поглотить. Я шёл по водам чёрным, богов за душу молить. Мои братья тонули, их пожирали кракеры. Воочию видел пасти змеев морских. Но им не сломить силу моей веры, Ведь я давно не среди живых. Океан — царство Амифа, хотело меня поглотить. Я шёл по водам чёрным, богов за душу молить. Она замолчала. Её голос ещё дрожал в воздухе, и казалось, что в таверне стало ещё тише, чем прежде. Но тишина длилась недолго. Сначала один голос, низкий и хриплый, подхватил припев. Потом второй. Затем третий. И вот уже вся таверна пела хором, гулко, мощно, будто они не в захудалой таверне, а на палубе корабля, уходящего в открытое море. — Лети моё письмо, Лети! Лети к моей любви, Лети! Я в океане ищу твой образ, В шуме волн слышу твой голос. Лети моё письмо, Лети! Лети к моей любви, Лети! Я в океане ищу твой образ, В шуме волн слышу твой голос. Голоса сливались в один, и Кэйтлин, сидящая среди них, закрыла глаза, чувствуя, как эта песня становится общей. Она больше не была чужой здесь. Она стала частью этого мгновения, этой таверны, этого города. От автора: песню можно послушать на моём бусти. Бесплатно. 10 февраля День начался с того, что я едва успел допить чай, как уже летел на первую пару. И так — до самого обеда. Лекции сменялись практикумами, практикумы — редкими заклинаниями, заклинания — теорией потоков, от которой у меня к середине дня начало рябить в глазах. Казалось, профессора сговорились. Все хотели проверить, действительно ли наследный принц способен учиться, а не только воевать и целоваться с принцессами. Я писал, чертил, отвечал на вопросы, записывал, и к четырём часам чувствовал себя так, будто меня пропустили через магическую мясорубку, а затем забыли собрать обратно. Мы с Зигги встретились в коридоре, переглянулись — он выглядел не лучше, — и молча разошлись по своим делам. |