Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 157 – Гарри Фокс

Медленно. Слой за слоем. Как будто кто-то невидимый отодвигал занавес.

Первое, что они увидели, — свет. Не серый, не тусклый. Настоящий, тёплый, солнечный. Он пробивался сквозь остатки дымки и падал на воду, и вода под ним была не чёрной, а синей. Ярко-синей. Как в детских книгах.

Потом появилась линия.

Тонкая, тёмная, почти неразличимая. Она тянулась по горизонту слева направо — насколько хватало глаз. И по мере того, как туман отступал, линия становилась всё чётче.

Земля.

Матросы замерли.

Никто не сказал ни слова. Никто не выдохнул. Просто стояли и смотрели — на далёкий берег, на скалы, на тёмно-зелёную полосу растительности, на что-то, что блестело на солнце, будто купола или шпили.

— Это… — начал молодой матрос, но голос его сорвался.

— Это невозможно, — прошептал боцман. Он вцепился в борт обеими руками. — Это невозможно. Там ничего не может быть. Там пропасть. Там конец.

Он говорил это как молитву. Как человек, который всю жизнь знал одно — и вдруг увидел другое. И это другое было не чудом. Это другое было ужасом. Потому что если земля не плоская, если за туманом есть ещё земля — значит, всё, во что он верил, было ложью. Значит, боги солгали. Значит, жрецы солгали. Значит, весь мир — не тот, каким его рисовали.

Вдруг. Вода под ними дрогнула.

Первый толчок был слабым — просто лёгкая вибрация, будто где-то в глубине прошёл большой зверь и задел дно. Матросы схватились за снасти. Кто-то упал на колени.

Второй толчок был сильнее. Корабль накренился. Судно заскрипело так, будто у него разом треснули все шпангоуты.

— Что это? — закричал капитан. — Что там⁈

Боцман посмотрел за борт. И побледнел.

Из-под воды поднималось что-то.

Оно не всплывало. Оно вставало. Медленно, тяжело, выдавливая себя из глубины, как будто само море не хотело его выпускать. Сначала показалась спина — бугристая, покрытая пятнами, облепленная ракушками и наростами, похожими на гниющие язвы. Потом — голова.

Она была размером с храм.

Два мутных, выпученных глаза, как у глубоководной рыбы, уставились на корабль. Между ними — тёмное, влажное, покрытое слизью тело. Ниже — клюв. Огромный, кривой, как у кальмара, но втрое больше любого кальмара, что видели люди.

Оно не издавало ни звука. Просто смотрело.

А потом вода вокруг него начала светиться. Бледным, зелёным, болезненным светом — будто под кожей чудовища горели гнилые огни.

— Амиф! — закричал боцман, падая на колени. — Амиф, прости нас! Прости нас, владыка! Мы не должны были видеть! Мы не должны были знать!

Матросы подхватили. Кто-то молился, кто-то плакал, кто-то просто кричал — без слов, просто кричал, потому что слов уже не было.

Капитан стоял у руля. Он не молился. Он смотрел на чудовище, и в его глазах было что-то, чего не было у других. Понимание.

— Слишком поздно, — сказал он тихо. — Мы увидели. Мы узнали. И теперь… мы все прокляты…

Чудовище обрушило на корабль свою длань.

Один удар, и корпус треснул пополам, мачты рухнули в воду, паруса накрыли тонущих.

Молодой матрос рухнул в воду. Холод обжёг его, сбил дыхание, потащил вниз. Он забился, пытаясь выплыть, но в последний момент — когда тело уже не слушалось — открыл глаза.

И увидел дно.

Оно было не песчаным. Не каменистым. Оно было городом.

Стены. Колонны. Купола. Улицы. Всё — под водой, в зелёном сумраке, покрытое илом и водорослями, но абсолютно целое. Как будто кто-то взял огромный город и просто опустил его на дно — аккуратно, не разрушив ни единого дома.