Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 13 – Гарри Фокс

Я постучал.

— Войдите, — раздался голос изнутри. Ровный, спокойный, без намёка на приветствие.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

Я вошёл в кабинет и сразу почувствовал себя студентом, которого вызвали к доске за невыученный урок. Хотя нет — скорее, провинившимся аристократом, которого вызвали на ковёр к тому, кто не признаёт титулов.

Кабинет ректора оказался именно таким, как я себе представлял: строгим, почти аскетичным. Высокие книжные шкафы занимали всю стену, заставленные старыми фолиантами. На столе — ровные стопки бумаг, чернильница, несколько перьев, никаких лишних вещей. Единственное украшение — герб академии над креслом ректора.

Сам Дэниел Элистрейд сидел за столом, сложив руки перед собой, и смотрел на меня с непроницаемым выражением. Его стальные глаза изучали моё лицо — не с вызовом, но с той тяжёлой, всепроникающей внимательностью, от которой хотелось выпрямить спину и не моргать.

— Садитесь, — сказал он. Голос был ровным, без намёка на эмоции.

Я сел в кресло напротив. Оно оказалось жёстким, неудобным, явно предназначенным для коротких разговоров.

— Я рад, что Вы нашли силы прибыть, несмотря на состояние, — произнёс Элистрейд. — Признаться, я не ожидал Вас так скоро.

— Вы написали, что до конца недели, — ответил я. — Я решил не затягивать.

Он чуть склонил голову.

— Похвальное решение. Учёба должна быть на первом месте. Я ценю, когда студенты понимают это.

Я молчал, ожидая продолжения. Он не торопился.

— Ваше здоровье, — продолжил ректор, — если оно ещё не в порядке, не стесняйтесь обращаться в больничное крыло. Или хотя бы к дежурному лекарю. Академия не бросит Вас на произвол судьбы и, не только потому, что Вы наследный принц. Наоборот, я хочу, чтобы Вы были в форме. И чтобы эти… внезапные отлучки — не повторялись.

— Постараюсь, — сказал я.

Он посмотрел на меня так, будто взвешивал мои слова.

— Я знаю, что обо мне говорят. Жестокий. Бесчувственный. Требовательный. Возможно, это так. Но я не враг своим студентам. Мне нужна дисциплина. А не их гибель или отчисление.

— Я понимаю, — ответил я.

— И ещё, — он чуть откинулся на спинку, и в его голосе появилась нотка, которой я не ожидал, — я хочу поздравить Вас с победой над сторонниками Алой Розы. Это был смелый и достойный поступок. Империя знает своих героев. И я знаю тоже.

Я не нашёлся с ответом. Просто кивнул.

Он выдержал паузу, потом сказал:

— Сегодня можете пропустить занятия. Отдохните с дороги. Приступайте к учёбе с понедельника. Успеете наверстать.

— Спасибо, — сказал я.

— Идите, — он чуть махнул рукой. — И постарайтесь не попадать в истории до конца семестра.

Я встал, поклонился и вышел.

Дверь за мной закрылась, и я прислонился к стене коридора, чувствуя, как внутри отпускает напряжение, о котором я даже не знал.

— С понедельника, — прошептал я. — Значит, у меня есть сегодня и два дня на восстановление.

Я пошёл в свою комнату, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Но внутри было спокойно. Ректор оказался не тем монстром, которого я рисовал в воображении. Он был человеком. Строгим, но справедливым. И это вселяло надежду.

Карета въехала в Вельмархт, когда утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь тяжёлые, серые облака. Город просыпался неспешно — лавки открывались одна за другой, из труб поднимался дым, редкие прохожие кутались в плащи и спешили по своим делам. Но воздух был пропитан ожиданием.