Онлайн книга «Дурная кровь»
|
Кристин в смятении уронила папку, рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушки, разрыдалась и воскликнула: — Если так хотите знать, то это я! Я! – И спустя мгновение добавила: – В конечном счете спастись мне не удалось… С чего вы взяли, что я спаслась? * * * И снова миссис Пенмарк не могла уснуть. Она лежала на кровати, уставившись в белый потолок, тускло мерцавший в темноте, и не сводила глаз с замысловатого лепного декора из плодов и цветов, изначально служившего розеткой для люстры. Было слышно, как на улице шелестели деревья, когда ветерок подхватывал и мягко колыхал их ветви. Поблизости витал аромат измельченных камфорных листьев, а издалека, с лужайки Кункелей, доносился слабый тошнотворно-сладкий запах ночного цеструма. Не в силах выносить тишину и бесконечную карусель мыслей, Кристин встала, выбралась на выходящий во двор балкончик, запрокинула голову и посмотрела наверх. В кабинете миссис Бридлав горел свет. Молодая женщина в отчаянии подошла к телефону и набрала номер Моники. — Как чудесно, что вы позвонили, милая Кристин, – обрадовалась миссис Бридлав. – Когда мы с Эмори вернулись с фуршета, я хотела поговорить с вами, но был уже двенадцатый час, и я решила, что вы легли спать. Вы ведь знаете этих гостей: когда они под хмельком, их трудно разогнать по домам. – Тут она понизила голос, лишь теперь вспомнив, что брат уже спит, и продолжала: – Мне жаль, что вы не остались до конца. И все же поберегите себя. Нельзя допустить, чтобы вы разболелись. Мы этого не вынесем, милая Кристин. – После секундной паузы, во время которой соседка, очевидно, посмотрела на часы, она предложила: – Почему бы вам не заглянуть ко мне? Еще только половина второго, и я совсем не хочу спать. Мы сварим кофе (я сейчас поставлю воду) и посудачим на кухне, точно парочка старых крестьянских вдов. Миссис Бридлав встретила гостью на пороге, предостерегающе приложив палец к губам. На ней было цветастое кимоно, лицо покрывал толстый слой кольдкрема, а волосы она накрутила на мелкие бигуди. Она тихонько засмеялась и пояснила: — Я всегда питала страсть к пышным крутым кудряшкам, хотя пышные крутые кудряшки явно не для меня. Смейтесь от души, если хотите, голубушка. Меня совершенно не волнует, когда другие считают меня смешной. Кристин кивнула и улыбнулась через силу, думая: «Лучше бы я оставила все как есть. Не следовало копаться в прошлом и допытываться, в чем моя тайна. Мои приемные родители поступали очень мудро, держа меня в неведении. Они были правы, защищая меня от прошлого, которое я уже не могла ни изменить, ни исправить. Но мне не сиделось спокойно. Я стала разведывать да разнюхивать. Вот и получила». Когда кофе был готов, миссис Бридлав разлила его по чашкам, и женщины устроились под раздражающе яркой кухонной лампой. Моника стала во всех подробностях расписывать недавний фуршет, время от времени извиняясь за сумбурность изложения и неуклюжесть формулировок. Неожиданно направление ее мыслей изменилось, и, погладив собеседницу по щеке, она заметила: — Вас что-то беспокоит. Не расскажете, в чем дело? Полагаю, теперь вы знаете, что можете целиком и полностью мне доверять. Кристин покачала головой, вздохнула и беспомощно опустила взгляд. — Не могу. Я не могу рассказать. Даже вам, Моника. |