Книга Дурная кровь, страница 7 – Уильям Марч

— Это было предложение Роды, не мое, – возразила Кристин. – Боюсь, я не могу поставить новшество себе в заслугу. Вы же знаете, какая я по большей части рассеянная и непрактичная. Мне бы подобное и в голову не пришло. Так что идея целиком и полностью принадлежит Роде.

— По-моему, замечательные набойки, – торжественно заявила девочка. – Они экономят деньги.

— О, моя милая маленькая скряга, – восхитилась Моника, – бережливая моя хозяюшка! – Она опять порывисто обняла девочку и добавила: – Что же нам с ней делать, Кристин? Скажите мне, что делать с этой необыкновенной крохой?

Позднее, выходя из дома, все трое остановились на мраморных ступенях крыльца, потому что дворник Лерой Джессап как раз поливал из шланга мощеную дорожку, ведущую от подъезда к улице. Он работал с тем сердитым усердием, какое брюзги частенько привносят в самые обычные занятия, словно призывая небеса в свидетели проявленной к ним несправедливости; губы его шевелились в такт движениям рук, с наслаждением проговаривая вслух сварливые филиппики, ибо в уме он беспрестанно пережевывал якобы нанесенные ему обиды, которые вынужден был сносить молча, так как являлся одним из самых униженных существ на свете, несчастным сыном жалкого издольщика, убогой жертвой системы угнетения, как давным-давно признали все, кто хоть что-то понимает.

Лерой заметил на крыльце двух женщин и девочку, но притворился, будто не видит их, и не отвел шланг от залитых водой каменных плит, чтобы дать жильцам пройти, а вместо этого повернулся в сторону улицы и, старательно пряча глаза, направил струю ввысь, так что компании на ступеньках пришлось отпрянуть на верхнюю площадку крыльца. Дворник прикрыл рот рукой, чтобы не выдать, как позабавил его их испуг.

Миссис Бридлав кротко попросила:

— Лерой, будьте добры, уберите шланг. Нам надо дойти до машины моего брата. Мы и без того опаздываем на пикник.

Дворник притворился, что не слышит: он хотел сполна насладиться сценой. Моника, потеряв терпение, крикнула:

— Лерой! Вы что, совсем оглохли?

Тот нахально уставился на нее, точно еще не решил, что делать дальше, а затем нехотя отвел шланг, направив струю на газон.

— У меня полно работы, – пробурчал он. – Но вам, видать, и невдомек, верно? У меня нет времени разъезжать на машинах и устраивать пикники. Мне некогда.

Лерой стоял подбоченясь и думал о том, как несправедлив к нему мир. У него нет большой квартиры с толпой расторопной прислуги, нет хорошего автомобиля, чтобы кататься по округе, ему вообще не на чем ездить, если не считать старой развалюхи, которую даже в утиль не сплавишь. Нет у него и приличной одежды, а в детстве он не ходил ни в какие там частные школы, которые стоят чертову кучу денег и где без передыху устраивают для своих никчемных учеников пикники и развлечения. Нет, господа! Он топал в школу сам, пешком! В любую погоду! И чаще всего босиком. Но при этом был куда толковее большинства богатеньких балбесов, у которых есть все, чего душа пожелает. Стоит только захотеть, и он сможет в любой момент выставить этих недоумков на посмешище…

Дворнику было бесконечно жаль себя. Да, господа! В возрасте Роды у него ничего не было – и по сей день ничего нет. Весь мир сговорился, чтобы обманом лишить его того, что принадлежит ему по праву. Лерой неподвижно наблюдал за тем, как две женщины и девочка опасливо прокладывают путь по мокрым каменным плитам, но, когда они добрались до уличного тротуара, резко развернулся. Шланг у него в руках взметнулся и обрызгал водой ноги этих дамочек, которых Лерой столь глубоко презирал.