Онлайн книга «Дурная кровь»
|
Рода с самого начала мечтала о награде за чистописание и не сомневалась, что получит ее. Весь год она усердно упражнялась, высунув кончик языка и крепко сжимая ручку в уверенных пальчиках. Однако вышло так, что желанная медаль досталась не ей, а худенькому робкому мальчику по имени Клод Дейгл, ее ровеснику и однокласснику. По окончании собрания, когда ученики с родителями прогуливались под вечнозелеными дубами по школьной лужайке, к Роде подошла мисс Клодия, положила руку девочке на плечо и сказала: — Не расстраивайся, что медаль вручили не тебе, хотя я понимаю, как важны подобные вещи в твоем возрасте. В этом году соперничество оказалось особенно острым. – Повернувшись к миссис Бридлав, она добавила: – Рода так добросовестно трудилась, так старательно совершенствовала почерк! Нам всем было известно, как страстно она мечтает о медали, и я, например, была уверена, что награда достанется ей. Но наши судьи, будучи абсолютно беспристрастными и даже не зная, чьи именно работы проверяют, решили, что маленький Дейгл, хоть почерк у него и не такой четкий, как у Роды, продемонстрировал наибольший прогресс за год, а ведь именно за прогресс в конечном счете и присуждается медаль. Припомнив вчерашние события и сознавая постигшее девочку разочарование и причину ее теперешней немногословности, Кристин бодро проговорила: — Тебя ждет поистине замечательный день! Когда тебе будет столько же лет, сколько мне сейчас, и у тебя, возможно, уже появится своя маленькая дочь, которая будет ездить на школьные пикники, ты сможешь оглянуться на нынешний день и вспомнить его с удовольствием. Рода отхлебнула апельсинового сока, прокручивая в голове слова матери, после чего безэмоциональным тоном, будто рассуждая о посторонних вещах, заметила: — Я не понимаю, почему медаль досталась Клоду Дейглу. Она была моя. Все знали, что она моя. Кристин погладила девочку по щеке. — Такое иногда случается, и надо просто смириться. На твоем месте я бы выкинула медаль из головы. Она притянула к себе голову дочери, и Рода подчинилась ласке со стоическим, но отрешенным смирением домашнего животного, которое так и не удалось полностью приручить, после чего нетерпеливо отстранилась от матери, приглаживая челку. Но, вероятно осознав собственную неделикатность и неблагоразумие, она растянула губы в беглой умильной улыбке, и ее заостренный розовый язычок снова нырнул в стакан с соком. Кристин усмехнулась: — Знаю, тебе не нравится, когда тебя тискают. Прости. — Она была моя, – упрямо повторила Рода. – Медаль была моя. – Взгляд ее круглых светло-карих глаз был суров и непреклонен. – Моя. Моя медаль. Миссис Пенмарк вздохнула. Она пересекла гостиную, забралась на подоконник и распахнула массивные старомодные ставни, впустив в комнату мягкий свет утреннего солнца. Было уже почти семь часов, и улица быстро пробуждалась. На крыльцо вышел старый мистер Миддлтон, зевнул, почесал живот и, осторожно наклонившись, подобрал утреннюю газету; с противоположных концов улицы появились кухарки семейств Труби и Кункель, кивнули друг другу, вскинули в знак приветствия руки, и почти тотчас каждая из них исчезла за углом своего дома; девушка-подросток с нескладными ногами, тонкими, словно на неумелом детском рисунке, потуже затянула платок на голове и неуклюжими скачками, слегка подворачивая внутрь лодыжки, будто неопытная фигуристка, бросилась вдогонку за автобусом… |