Книга Дурная кровь, страница 68 – Уильям Марч

Чуть позже миссис Пенмарк увидела, как Рода зашла в свою спальню и вышла оттуда с бумажным свертком; опасливо оглядевшись по сторонам, словно проверяя, нет ли слежки, девочка отперла дверь черного хода и бесшумно прикрыла ее за собой. Кристин приотворила кухонную дверь, тоже выходящую на черную лестницу, и стала с любопытством и одновременно со страхом наблюдать за дочерью. Увидев, что Рода направилась к желобу мусоросжигательной печи, она бросилась вслед за ней, схватила девочку за руку, загородила собой желоб и спросила:

— Что у тебя в свертке? Отдай мне его, Рода! Сейчас же отдай!

— Там ничего нет, мама.

— Внутри лежит то, что ты хотела сжечь. Отдавай!

Кристин забрала сверток у помрачневшей дочери и потащила ее обратно в квартиру, но Рода, внезапно запаниковав, вырвалась и начала кусаться и брыкаться, как обезумевший зверь, угодивший в капкан. Когда острые зубы ребенка впились миссис Пенмарк в запястье, от неожиданности она уронила сверток, а Рода подхватила его и бросилась к желобу. Девочка уже схватилась за ручку люка, когда мать настигла ее и снова вырвала сверток у сопротивляющейся дочери.

Признав поражение, Рода угомонилась и теперь взирала на мать с такой холодной, непримиримой ненавистью, что Кристин машинально прижала ладонь к сердцу, не в силах перенести эту сцену. Девочка же, опять лишившись самообладания, издала первобытный животный вопль и бросилась на мать. Но на сей раз миссис Пенмарк перехватила малышку и с такой силой встряхнула за плечи, что Родина челка взметнулась в воздух, а голова покачнулась на тонкой шейке. Потом, толкая ребенка перед собой, Кристин проследовала в гостиную и развернула сверток. Внутри, как она и предполагала, оказались туфли с металлическими набойками, в которых Рода была на пикнике и которые с тех пор ни разу не надевала.

— Теперь я понимаю, почему тебя так интересовали пятна крови, – произнесла Кристин. – Ты ударила Клода туфлей, верно? – Молодая женщина была поражена спокойствием собственного голоса и тем, как невозмутимо вела себя в это мгновение, перед лицом столь ужасного открытия. – Ты ударила его туфлей, верно? – повторила она. – Признайся! Скажи мне правду!

Рода ответила не сразу. Она настороженно разглядывала Кристин, даже теперь явно лелея в мыслях план заново подчинить мать своей воле, опять завоевать ее благосклонность и преданность.

— Теперь я всё знаю и лгать больше нет смысла, – продолжала миссис Пенмарк. – Ты ударила мальчика каблуком туфли, вот откуда у него на лбу и руках отметины в форме полумесяцев.

Рода, в глазах которой появилось выражение страдальческого недоумения, медленно отошла, рухнула на диван, уткнулась лицом в подушку и жалобно зарыдала, тайком косясь на мать сквозь пальцы. Но представление не возымело действия. Кристин смотрела на дочь с новым, бесстрастным интересом и думала: «Пока Рода еще дилетант, но с каждым днем набирается опыта. Она совершенствуется в лицедействе. Через несколько лет ее притворство уже будет не отличить от правды, и тогда дочь покажется более чем убедительной».

— Отвечай! – внезапно взорвалась Кристин. – Отвечай мне!

Девочка, видя, что не произвела на мать впечатления фальшивыми слезами, встала с дивана, не спеша подошла к Кристин и встала перед ней.