Книга Дурная кровь, страница 64 – Уильям Марч

— Весьма занимательно, – сказала Кристин. – Вы позволите мне взглянуть на ваши материалы? Обещаю обращаться с ними очень осторожно.

К ним, пробившись сквозь толпу гостей, подошла миссис Бридлав с бокалом мартини в руке. Она с минуту внимала их разговору с почти мелодраматическим изумлением и наконец порывисто воскликнула:

— Но, дорогая Кристин, что на вас нашло? С чего вдруг такая перемена?

— Сомневаюсь, что у моего интереса есть причина, – смущенно улыбнулась Кристин.

Миссис Бридлав снисходительно покачала головой, села между собеседниками и заявила:

— Причина всегда есть, дорогая Кристин. Все, что мы делаем, имеет под собой веские психологические основания, надо только уметь докопаться до них. – И добавила, на первый взгляд как будто некстати: – Когда я посещала психоаналитические сеансы у доктора Кеттлбаума, то вследствие положительного переноса, который наблюдался у меня в отношении этого бедняги, обычно являлась чуть раньше. Передо мной доктор принимал привлекательного молодого англичанина, с которым мы частенько встречались в приемной и, бывало, болтали, когда доктор Кеттлбаум в промежутке между двумя пациентами разговаривал по телефону и сеанс задерживался. Однажды этот молодой человек – я давно позабыла его имя, что тоже симптоматично, как вы скоро увидите, – сообщил мне, что считает меня необычайно привлекательной. И добавил: если бы не одна деталь, я была бы в его глазах идеалом. Видите ли, у него обнаружились странные пристрастия. Он признался, что любит только одноногих женщин, а у меня, увы, две ноги.

Реджинальд присвистнул и заметил:

— Ого, вот так поворот.

Моника продолжала:

— Я парировала: «Признаю, что вы тоже мне нравитесь. Пойду еще дальше и заявлю, что у вас самые красивые ресницы, которые я встречала у мужчин, но, если вы воображаете, что ради вас я готова отрезать себе ногу, вы жестоко ошибаетесь, мой дорогой, как хороши бы вы ни были!»

Реджинальд и Кристин дружно рассмеялись, а миссис Бридлав, тоже захихикав, вела рассказ дальше:

— Молодой джентльмен с причудливыми наклонностями воззрился на меня со свойственной британцам сдержанностью, доведенной ими до совершенства, и промолвил: «Уверяю вас, я на это и не рассчитывал».

— Но где же он находил одноногих женщин? – полюбопытствовала Кристин.

— Голубушка, мы с вами мыслим одинаково, – обрадовалась Моника. – Я тоже спросила его об этом, но он уставился на меня в полнейшем изумлении и переспросил: «Нахожу? Милая моя леди, проблема в том, как их избежать! Лондон, как вы наверняка заметили, кишит одноногими женщинами. Шагу не ступишь без того, чтобы на них не наткнуться».

Воцарилось молчание. Затем Кристин уточнила:

— Эта мораль предназначалась для меня? Взгляд натыкается на то, что ищет разум?

— Само собой! – подтвердила миссис Бридлав. И заявила, что всегда считала симптоматичным нежелание миссис Пенмарк воспринимать неприглядную или криминальную информацию. Иными словами, она рассматривает это явление как позитивное желание, спрятанное за негативной реакцией. На деле это означает, что какое-то время Кристин опасалась беспристрастно анализировать свое влечение к ненависти и разрушению, но ныне, когда тревожность улеглась, миссис Пенмарк наконец смогла честно заглянуть себе в душу. По большому счету Моника была довольна внезапным интересом Кристин к криминалу и новыми, более здравыми взглядами соседки. Они свидетельствовали о большей стабильности и зрелости, чем прежде.