Книга Дурная кровь, страница 102 – Уильям Марч

Остается только гадать, почему убийца пощадила свою младшую дочь. До сих пор ходят толки, будто Ада Густафсон любила Кристин больше всех прочих детей в доме и, опасаясь худшего, отправила малышку ночевать к соседям, однако фактов, которые подтверждали бы это, нет. Ричард Браво придерживался мнения, что Кристин спаслась, поскольку мать сочла ее слишком маленькой, чтобы разобраться в случившемся и дать показания против нее. Элис Олкотт Флауэрс полагала, что Бесси Денкер со свойственным людям ее склада нарциссическим высокомерием рассчитывала перехитрить преследователей и скрыться. Вероятно, она хотела начать все сначала в другом месте и приберегала Кристин на будущее, как приберегла бы любой другой актив. В конце концов, ребенок представлял собой имущество, которое можно застраховать и впоследствии пустить в расход, чтобы получить оборотные средства…

Миссис Пенмарк закрыла глаза и проговорила:

— Нет. Все было не так. Они оба ошибаются… Когда мама ударила Сонни топором, я не спала. Я видела, как она убила моего брата, и убежала и спряталась за амбаром в сорняках. Было темно, и мама не смогла меня найти. Разделавшись с другими детьми, она отправилась на поиски и беспрестанно звала меня… Она обещала, что не причинит мне вреда, если я выйду к ней. Но я видела через окно, как она убивает остальных, и не стала отвечать.

У миссис Пенмарк вошло в привычку сразу после завтрака одеваться и вместе с Родой отправляться в бесцельные поездки по окрестностям. По пути мать с дочерью разговаривали редко, точно теперь, когда они так хорошо понимали друг друга, поводов для общения уже не осталось. Порой, когда Кристин не хотелось садиться за руль, они с Родой залезали в автобус и ехали куда глаза глядят. При виде женщины и девочки, сидящих порознь, можно было подумать, что они не вместе, если бы малышка время от времени не оборачивалась на мать, словно ожидая дальнейших указаний.

В центре города был разбит сквер с кустами азалии, камелиями и вечнозелеными дубами. Тут же находился большой чугунный фонтан с четырьмя расположенными одна под другой чашами, в которых вода, низвергаясь каскадом с вершины сооружения, на миг задерживалась, после чего переливалась в круглый бассейн внизу. Здесь всегда витал прохладный ветерок, и порой Кристин брала в сквер Роду, зная, что в столь людном месте, где полно приезжих, они вряд ли наткнутся на кого-либо из знакомых. Мать с дочерью устраивались на чугунных скамейках, и Кристин рассеянно глазела по сторонам, а Рода, сев поодаль, вязала крючком.

Сквер служил пристанищем для неприкаянных чужаков, которым больше некуда было пойти, но как-то раз Кристин подняла глаза и увидела приближающуюся к ней мисс Октавию Ферн. Пожилая дама остановилась в нерешительности, затем несмело, словно не совсем избавившись от сомнений, кивнула.

— Вы Кристин Пенмарк, не так ли? – уточнила она.

— Да, разумеется, мисс Ферн.

— Я так и подумала, но была не до конца уверена. А потом заметила сидящую напротив Роду и убедилась, что это все-таки вы.

Кристин вежливо улыбнулась, но ничего не ответила и не предложила пожилой даме сесть.

— Я хорошо помню утро, которое мы с вами провели в поместье Бенедикт, – сказала мисс Ферн после небольшой паузы. – Прекрасный был день! Черенки олеандра у подруги сразу укоренились, а два из них я на днях пересадила в наш сад за школой. – Миссис Пенмарк кивнула, давая понять, что слушает, и пожилая учительница продолжала: – Я надеялась, что у вас найдется время навестить меня, но вы, должно быть, очень заняты. – Октавия вновь смолкла; у нее возникло чувство, будто она обратилась к совершенно постороннему человеку, некстати вторгнувшись в его частную жизнь, и обязана оправдаться за свое присутствие в этом сквере. Она поспешно пояснила: – Я редко хожу через сквер, но Бёрджесс ждет меня на улице неподалеку, вот я и решила срезать путь.