Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 139 – Softcoral

…Почему все так чертовски запутано? Я обычный человек. Мне достаточно чашки кофе, чтобы почувствовать себя счастливым. Хочется сказать, что ничего не в порядке, но кто знает, что тогда сделает Чжихёк с нашим пленником? Поэтому я втянул воздух, проглотил тяжесть внутри… и солгал:

— Да, все в порядке.

Продолжая вжимать голову мужчины в пол, Чжихёк сказал:

— Не слушайте, что несут эти сектанты. Они скажут что угодно, лишь бы заманить людей в свои ряды.

Чем больше я слышу о Церкви Бесконечности, тем сильнее понимаю, что ничего не понимаю.

Люди гибнут – это факт, а значит, либо внутри Церкви полный разброд, либо кто-то из тех, с кем я говорил, откровенно лгал. Эта мысль царапнула, словно наждачка.

— Кто-то… определенно врет. Но я уже не понимаю, что ложь, а что правда.

— Конечно сектанты врут, – ответил Чжихёк, не отрывая взгляда от пленника. – Мой отец был пастором церкви, пока одна такая секта не уничтожила все к чертям. Им даже оружие не понадобилось. Только язык. Этого хватило.

Церковь может просто исчезнуть? Впрочем, почему бы и нет? Учитывая, что прямо сейчас у нас на глазах разваливается четырехуровневая Подводная станция, видимо, разрушиться может вообще все.

Что вообще значит «обращаться с людьми как можно гуманнее»? Типа если я спокойно поднимусь на Вторую подводную базу и встану на колени, то меня пощадят? Смешно. Носить автоматы и при этом говорить о милосердии – само по себе оксюморон. Если для проявления великодушия нужно оружие, то это уже не великодушие, а способ самоудовлетворения.

Как можно верить в мир, построенный на чужом милосердии, если оно в любой момент может закончиться?

С какой стати я вообще должен быть благодарен за то, что в меня не стреляют?

…Эти люди больны.

И самое поганое – каждый из них говорит что-то свое.

— Я просто… уже не знаю, во что верить.

— А вот тут все просто, – с уверенностью сказал Чжихёк и обернулся к Ли Чжихён, которая сидела с планшетом и просматривала форум. – Чжихён!

— Что?

— Что делать, когда не знаешь, кому верить?

— Что ты вообще несешь? Кроме Господа, никому верить нельзя!

— Слыхали? – Чжихёк посмотрел на меня и пожал плечами, будто это все объясняло.

Это и есть ответ? Никому не верь?

Что ж, по крайней мере, разговор с Чжихёком немного меня отвлек. Напряжение, растерянность и ощущение полной беспомощности, которые распирали мне грудь, потихоньку начали отступать. Осталась только усталость. Я тяжело вздохнул. За прошедшие дни я навздыхался на десяток лет вперед.

В следующую секунду раздался плач, и я понял: Генри наконец проснулся.

— Па-а-а-апа! Ма-а-ама! Где мама?! Ма-а-ам!!

Рядом с мальчиком стояли в растерянности Ю Гыми и Туманако. Первая шипела, будто змея, видимо стараясь его утихомирить:

— Ш-ш-ш, ш-ш, все хорошо… Не плачь. Ш-ш-ш…

— Да не плачь. Твоей мамы тут нет, – подключилась Туманако.

— Почему нет?! – Генри расплакался еще сильнее.

— Ой-ой! Есть! Она где-то здесь! Прости, глупость сморозила!

Туманако попыталась как-то сгладить ситуацию, но стало только хуже – Генри завыл еще громче, завалился на спину и начал колотить ногами по полу, захлебываясь в слезах. Ю Гыми и Туманако всеми способами пытались его успокоить, но ничего не помогало. Я молча порылся в рюкзаке и достал несколько леденцов. Жаль, не взял с собой плюшевую игрушку, – возможно, помогло бы лучше.