Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 251 – Softcoral

В комнате был человек. Майкл Роакер.

Сердце пропустило удар.

Майкл смотрел на меня так же ошеломленно, как я, с винтовкой наперевес, смотрел на него. Он окаменел, сжимая в руке огромный бриллиант, а я замер, прижавшись спиной к двери. Присмотревшись, я понял, что он вломился в чужой кабинет и опустошает чей-то бар. Впрочем, я не был уверен, что в его руках действительно алкоголь. Со стороны казалось, будто он расколол гигантский бриллиант и теперь пытается выцедить из него жидкость.

Майкл, чье лицо поначалу выражало крайнюю степень изумления, удивительно быстро вернул себе самообладание. Он приподнял свой «драгоценный» сосуд и невозмутимо спросил:

— Хотите выпить?

Значит, все-таки алкоголь. Видимо, если бутылка выглядит как нечто запредельно странное, в ней точно плещется спиртное.

Я, не опуская винтовку, спросил:

— Вы ведь не собираетесь кричать и звать сюда других сектантов?

Пожалуйста, ответь «нет».

— Я собираюсь остаться здесь и пить, – коротко бросил он.

Похоже, кабинет, в который я заскочил, принадлежал кому-то из высшего руководства. Сначала сюда вломился Майкл, а потом уже я. Судя по тому, как по-хозяйски он распоряжался чужим алкоголем, мародерствовать в кабинетах начальства ему было не впервой.

Бросив на меня быстрый взгляд, Майкл взял со стола еще один бокал, наполнил его и протянул мне. Бутылка была ярко-синей, но сама жидкость – прозрачной, как вода.

Да я бы из твоих рук даже кофе пить не стал. Неужели ты думаешь, что я притронусь к спиртному, тем более в таком состоянии?

Я посмотрел на бокал и покачал головой. Майкл ответил с явным сожалением:

— Это Bombay Sapphire Revelation. Двести тысяч долларов за бутылку. В мире их всего пять.

Одна бутылка по цене машины? Надо же, бывает и такое… Мои глаза невольно округлились, но следом накатило ощущение полного абсурда. В актовом зале людей вот-вот начнут расстреливать, а он тут дегустирует коллекционный алкоголь?

— Чей это кабинет?

Куда я вообще вломился?

— Энн Арндел, главы оперативного обеспечения штаба. Вы с ней знакомы?

— Нет. Что вы здесь делаете?

Майкл небрежно щелкнул пальцем по бутылке, похожей на огромный бриллиант. Раздался тонкий звон.

— Я… скажем так, собираю трофеи. Из всей ее коллекции алкоголя я больше всего хотел именно эту бутылку. Энн – женщина крайне упрямая и бесстрашная. Поэтому я попросил сначала показать ей казнь всех сотрудников штаба, а саму убить последней.

Похоже, вся организация кишит психами.

Майкл неторопливо пригубил напиток, смакуя вкус, после чего без всякого стеснения окинул меня взглядом с головы до ног и с нарочитой вежливостью спросил:

— О спаситель, избранный временем. Вы здесь совсем недавно, но все же как вам живется на нашей Подводной станции?

В ответ я молча поднял левую руку, обмотанную футболкой и полотенцем. Глядя на эти насквозь пропитанные кровью лохмотья, Майкл поднес бокал к губам и констатировал:

— Похоже, прием вам оказали не самый радушный.

— У меня нет времени. Я ухожу. А вы продолжайте воровать чужую выпивку и сидите тихо. Не вздумайте ничего предпринимать.

— Времени у меня предостаточно. Знаете, у мертвых есть одно неоспоримое достоинство – они никогда не жалуются.

Полчаса еще не прошло, никто из заложников пока не погиб, но Майкл говорил так, будто они уже стали историей. Я прижался ухом к двери, пытаясь уловить хоть какой-нибудь шорох снаружи. Можно ли выходить? Ушел ли тот, кто преследовал меня на лестнице?