Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 250 – Softcoral

Скорее всего, секта прогнет меня еще жестче, чем любая корпорация или больница. Интересно, на какие ментальные пытки они пойдут, чтобы превратить меня в послушную марионетку?

Как ни странно, из этой трансляции я вынес одну важную вещь: фанатики знают, что я на острове, но понятия не имеют, где именно. Поэтому прибегли к шантажу, чтобы я сам приполз к ним. Знай они мое местоположение, уже давно прислали бы конвой.

Если только не ждут, когда я сам сломаюсь и сдамся добровольно.

И что будет, если я не выйду? Если останусь здесь и продолжу упрямо держаться?

Второй вариант выглядел предельно простым и потому пугающим: сопротивляться. Любой ценой. Не дать Церкви Бесконечности добиться своего – какими бы ни были последствия.

Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что Элизабет сошла с ума. Если Чжэхи бежит от реальности, потому что она невыносима, то для Элизабет этой самой реальности будто не существует вовсе.

Среди последователей Церкви Бесконечности вообще не было психически нормальных людей, но Элизабет даже на их фоне выглядела особенной. В ее смехе не было ничего, кроме чистой радости. Неужели это абсолютное помешательство – та самая «чистая радость», которую она находит в безумии, – и было причиной, по которой она смеялась, глядя прямо в дуло моей винтовки? И что она имела в виду под «стиранием из реальности»? Обычное убийство? Или в ее извращенном мире это нечто иное – ритуал освобождения от времени? Мне никогда не понять язык, на котором изъясняются фанатики.

Как ни крути, Церковь Бесконечности – не тот противник, с которым может тягаться обычный человек вроде меня. Больше всего мне хотелось просто рухнуть на пол и по очереди умолять каждую из восьми стран, построивших станцию, прислать сюда хоть какую-нибудь армию. Неужели вы не видите Тэхандо со спутников?! Пришлите сюда подлодку, вертолет, бомбардировщик – да что угодно!

Вот Син Хэрян – человек, способный в одиночку отправить на тот свет восемьдесят процентов вооруженных сектантов. Но я? Если я ворвусь туда с одной винтовкой, то в лучшем случае успею положить двоих, прежде чем меня прикончат. Моя жалкая попытка сопротивления не нанесет такой огромной организации никакого ущерба.

Напасть толпой? Но где она, эта толпа? Люди, которых я пытался вытащить со станции, разбрелись кто куда. Я даже не знаю, существуют ли они еще в этой «реальности», ведь с тех пор, как я поднялся на поверхность, я не встретил ни одного из них.

Кто вообще станет помогать мне после такого объявления?

Пэк Эён. Где бы она ни находилась, когда началась трансляция, теперь она наверняка вернется к кладовке. Либо чтобы присмотреть за мной, оберегая, либо чтобы использовать меня как приманку и перебить сектантов.

Надо возвращаться. Здесь оставаться нельзя. Я должен добраться до кладовой.

Я заставил себя подняться и, преодолевая слабость в ватных ногах, побрел к дверям. Останься я в кладовой, Эён, возможно, уже вытащила бы меня. Какая ирония – стоять в залитом светом кабинете и тосковать по темной, тесной кладовке.

Я крался по коридору, как вдруг услышал впереди чьи-то шаги и резко метнулся к ближайшей лестнице. Я надеялся переждать, пока неизвестный пройдет мимо, и спуститься обратно, но, судя по звуку, неизвестный тоже направился к лестнице. Чтобы не столкнуться с ним нос к носу, я в панике рванул на второй этаж. Выскочив в коридор, начал лихорадочно дергать ручки дверей, надеясь найти укрытие. Заперто. Снова заперто. Наконец одна поддалась. Я влетел внутрь – и застыл как вкопанный.