Книга Свадьба, страница 56 – Алекс Лоренц

Провалился в черноту без звуков и запахов. Потом в нос ударил аромат костяники, уши наполнились дневным гомоном леса. Я оказался на земле у одного края лаза, а напротив растянулся без чувств Смирнов.

Я встряхнулся, поднялся, бросился к нему. Он был живой, но в крепком забытьи. Я потряс его за плечо, легонько хлестнул по одной щеке, по другой – он очнулся, вытаращил глаза, поначалу не понимая, где находится, кто я такой и кто он такой сам.

— Вернулся? – спросил он, мало-мальски придя в себя.

— Вернулся, – ответил я. – Чего это ты, Смирнов, щёки мнёшь на боевом посту, а? – спросил шутливо.

— Виноват. Забылся. Всё запах чёртов… Что у тебя?

— Они там, внизу, – ответил я. – Надо запечатать лаз, задраить намертво – так, чтоб никто не заметил да не сковырнул крест.

— Ты их не убил?

— Только одного. Это не так просто. Поди убей то, что уже мертво…

Мы уложили крест поперёк лаза, вмяли концы в землю. Со дна донёсся многоголосый вой – упыри чуяли, что их вот-вот замуруют на долгие, долгие десятилетия. Сверху мы настлали сплошняком несколько слоёв веток потолще, прикрыли ветками потоньше, а на самый верх наложили мха.

— Произведение искусства! – похвалил Смирнов, когда закончили. – С мужиками на днях засыплем землёй на два человеческих роста.

— Завалить бы ещё эту дорогу боковую, чтоб сюда уж точно никто не сунулся, – произнёс я.

— Мысль дельная, – ответил участковый. – Организую.

Я в знак одобрения показал ему два больших пальца.

Мы двинулись прочь. На том и кончилось моё приключение в пальцовских лесах.

Не будет лишним напоследок рассказать, что сталось с Василисой и бабкой Леночки. Маленькие упыри высасывали у родных крови по чуть-чуть, много высосать не успели. Василиса навсегда осталась невыносимо сварливой бабой, с которой односельчане и говорить брезговали, и на улице стороной обходили. Второй её ребёнок мёртвым родился. От неизбывной своей злобы стала она чахнуть – да и померла лет через пять. Старуха тоже резко подурнела характером, взялась чудить. Окончила свои дни в психдиспансере.

Прошло с того случая уж с два десятка лет. В милиции я больше не работаю, на пенсии. Бывает иной раз, безоблачной лунной ночью снится мне, как искатели солдатских останков или дровосеки натыкаются случайно на Голодную Чисть, выволакивают из-под земли крест… а внизу обитатели пепельно-серого мира только того и ждут. Они терпеливы. Много лет дожидались – и вот дождались. И всё начнётся сначала.

Уверовал ли я в Господа и его силу? Не знаю. Моё дело – рассказать, ваше – усмехнуться. Но вот мой вам стариковский совет: будьте осторожны в брянских лесах – не ровён час, наткнётесь на кое-что пострашнее, чем снаряд времён войны.

— Ну и ну. – Кеша круглыми глазами уставился на рассказчика. – Это всё ВПРАВДУ было? Не врёте?

— Не вру, – бесхитростно ответил Владимир Сергеевич. По лицу и голосу было ясно: не врёт.

— Ну а про черепаху-то вы откуда прознали – что она упырей отпугивает?

— Не без просветительской помощи добрых людей. Если упыриная дрянь в одном месте завелась, то и в других краях наверняка водится. Вот в Репчуке, к примеру. Рассказывали мне и ещё о случаях – не только на Брянщине. И кто-то как-то разнюхал, что твари черепах боятся больше, чем крестов да икон. Кресты с иконами не всегда помогают – не знаю уж, от чего зависит. А вот черепаха, даже совсем крошка, – безотказно. – Он достал из кармана европейскую болотную по прозвищу Дракула. – Ты как, дружок? – Дракула в ответ чуть высунул мордочку из панциря: мол, всё у меня неплохо. – Смотри мне, доживи до конца операции! – полушутливо пригрозил дядь Володя.