Книга Свадьба, страница 16 – Алекс Лоренц

Рассказчика прервали. На крыльцо выбежал мужичонка. Потный, разгорячённый, глаза шалые от выпивки и волнения.

— Невеста не выходила?! – выпалил.

Вся компания развела руками.

— Мы бы увидели, – отозвался дядь Володя. – А что случилось?

— Да пошла в туалет и пропала. Заперлась в нужнике и исчезла, прикинь!

— Это как?.. – вымолвил Костя, но мужичок уже скрылся внутри.

— Ну вот, я ж говорил, – произнёс дядь Володя.

Танцы были в самом разгаре, когда Полине сделалось нехорошо. Разгорячённые тела мельтешат, духота невыносимая – спёртый воздух, запахи перегара, активного пищеварения, дешёвых духов, потных подмышек, прелых носков, мятного до одури лосьона после бритья.

Она с трудом протолкалась сквозь толщу гостей, чьи взгляды преследовали её по пятам, вымучила из себя пару дежурных улыбок, просочилась в коридор.

Дурная музыка приглохла, словно её придавили подушкой и сверху коленом. В коридоре было прохладно, пахло пылью и столовской готовкой. Полина привалилась спиной к стене, глаза закрылись. Как же всё это утомительно – гости, тосты, поздравления. Один день убивает нервов больше, чем несколько лет.

Дверь банкетного зала снова приоткрылась – музыка, как шалая зверюга, продралась в коридор. У Полины под веками запрыгали фиолетовые пятна. Она повернула голову, приоткрыла глаза. У порога перетаптывался Герман – глазки блестят, губы подрагивают. Потный, нерешительный, жалкий.

— Милая, ты… ты чего? – спросил он дрожащим голоском. У него внутри закопошился, заныл мохнатый зверёк тревоги. И не просто так. За месяц до свадьбы девушка однажды ни с того ни с сего помрачнела – весь день как в воду опущенная ходила. Герман со свойственной ему назойливостью допытывался, в чём дело, и вывел будущую супругу из себя. Она стала плакать, кричать, что не хочет свадьбы, что не уверена, любит ли Германа по-настоящему, готова ли связать с ним свою жизнь, родить от него детей. А не получится ли, что через месяц-другой ей приспичит развестись? А точно ли она созрела для семейного быта? В порыве слезливого гнева она злорадно похвасталась ему своей ветреностью: мол, не помнишь разве, какмы с тобой сошлись и я бросила своего тогдашнего кавалера? Одним махом! Кто сказал, что ты, Гера, у меня такой последний? После разговора она собрала сумку и уехала к родителям. Через три дня вернулась мириться. Объяснила свой срыв тем, что волнуется перед важным событием.

Милая… ты чего?

Она глядела на несуразное существо, на это ходячее недоразумение, и думала: как я вообще согласилась? И как теперь выпутываться?

— Что-то случилось? – неуклюже допытывался Герман.

— Нездоровится, – бросила она и презрительно отвернулась. – Душно там. Душная свадьба. Всё душное.

Она отлипла от стены и двинулась без вектора по коридору.

— Полина, стой! – Герман бросился следом. Нагнал в два шага, встал на пути, принялся неловко обнимать. Её затошнило от его прикосновений, запаха одеколона и распаренного потного тела.

— Отстань! Пусти! – Она изо всех сил толкнула его ладонями в грудь.

Он застыл с глазами навыкате, красный как рак, рот нараспашку. А Полина смотрела на него, брезгливо кривясь.

Он перевёл взгляд дальше по коридору. Девушка обернулась. В дверях зала мать Германа – со сжатыми губами наблюдает за сценой. Полина воспользовалась замешательством супруга – скрылась за дверью женского туалета, заперлась.